В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
Он шел через тишину закрытого престижного дома, и странное чувство покоя охватывало его.
На стеклянных дверях кафе висела бумажка, сообщающая, что оно откроется в 11.30."
"Игорь огляделся, в противоположной стороне за стеклянными дверями горел свет.
— А там что? — спросил Корнеев.
— Биллиардная, — Логунов подошел и толкнул дверь.
В зале с тремя биллиардными столами в самом углу стоял шахматный столик. За ним играли двое. Один из шахматистов обернулся, увидел Логунова и медленно встал.
Был он не по-утреннему наряден.
Игорь присмотрелся. Где-то он видел это затейливое переплетение серебряных вензелей, букв, корон.
— Привет, Виктор, — Логунов дружелюбно протянул руку.
Конюков пожал ее с неким чувством превосходства. Он понимал, что эти двое из ”сыскного” приехали к нему явно с какой-то просьбой.
— Познакомься с моим коллегой. — Логунов кивнул на Корнеева.
— А я его знаю. Вы Корнеев. Точно.
— Да, — удивился Игорь. — А откуда вы меня знаете?
— Конечно, очень смешно, но мы учились с вами в одной школе. Только вы были старше меня на два класса. Вот поэтому вы меня и не помните. Мы всегда помним только тех, кто учился старше нас. Таков психологический феномен восприятия.
— Теперь я вспомнил, — засмеялся Игорь, — где я видел это серебряное чудо, которое вы носите с такой гордостью.
— Правильно. Только ваш одноклассник Леша Тихомиров обманул вас. Он проиграл мне этот знак в очко.
— Уже тогда? — ахнул Игорь.
— Что делать, судьба. Но ведь вы приехали сюда не для того, чтобы провести конференцию под девизом ”Школьные годы”. Так?
— Именно. Виктор, мы ищем Тохадзе.
— Согласно художественной литературе я должен был бы сказать, чтобы вы искали других стукачей. Но я этого не скажу.
— Разумно.
— Это уже мне решать.
Через несколько минут они сидели за столом. А их обслуживала напарница буфетчицы. Видимо, Витя Конюков пользовался здесь авторитетом значительно большим, чем кинорежиссер Рязанов, скромно стоявший в очереди.
— Значит, так, — Конюков отхлебнул глоток кофе, — вы историю знаете, как он нас с Леней Седым сделал.
Игорь кивнул.
— Ну мы не такие фраера, — усмехнулся Конюков, — он нам пушкой угрожал. И мы кое-что достали.
