В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
Не так он представлял себе первую встречу с Европой, совсем не так. Он думал, что это будет праздник. Сергей очень волновался, пересекая границу, и когда поезд остановился на первой станции и он увидел надписи на фронтоне здания, железнодорожников в чужой форме, ему захотелось кричать от радости.
Всю жизнь до этого дня он мучительно завидовал людям, которые в Доме кино или Доме журналиста могли небрежно бросить: ”Сгонял на три дня в Париж” или ”Надо тащиться в Англию на месяц, надоело чудовищно”.
Он часами разглядывал альбомы с видами городов, туристские карты, завистливо глядел передачи ”Клуба кинопутешественников”.
Он пообедал в ресторане отеля, поднялся в номер, включил телевизор и уснул под незнакомую речь милой дамы в очках, которая вела видовую передачу.
Его разбудил звонок.
— Сергей, — голос Штиммеля был бодр и радостен, — ну как отдохнули?
— Прекрасно.
— Сколько вам нужно на сборы?
— Десять минут.
— Через пятнадцать минут жду вас внизу.
В машине Штиммель сказал:
— Мы едем на гору в Гринцинг. С этого места и началась наша Вена. Там множество ресторанчиков-халигеров, это деревенская еда, лучший стол в Вене. Туда, если успеет, подъедет наш американский компаньон.
Ресторанчик был весь оплетен зеленью, простые столы, покрытые клетчатыми скатертями. Обстановка обычная, но именно в этой обычности и скрывалось нечто весьма непростое.
Народу почти не было. Только за одним столиком сидела пожилая пара.
Немножко не так представлял себе Сергей Третьяков первое посещение кабака на Западе. Совсем не так, составив представление о здешней жизни по видеофильмам, рекламным плакатам, рассказам и книгам. Причем читал он в основном детективы.
Они только сели, как молчаливый официант уже сервировал стол.
Они пообедали, разговор вязался вокруг каких-то совершенно немыслимых пустяков, и ничего о деле.
А Сергей ждал именно этого серьезного разговора, понимая прекрасно, что не для этого его позвали в этот прекрасный город, поместили в гостинице и кормят в ресторанах.
Последнее время нечто странное начало происходить в их работе, дело шло так, словно кто-то невидимый, но сильный поворачивал ее совсем в другую сторону.
Сергей Третьяков не был ангелом, но когда государство дало ему возможность честно и много работать, получая за это хорошие деньги, он не хотел иметь никаких левых дел.
