В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
Честно говоря, его удивил Штиммель, ни разу не спросивший о смерти Мауэра, и это тоже настораживало Третьякова. Они так и не дождались нового партнера.
В номере он достал из мини-бара банку пива, открыл, налил в высокий стакан, глядя, как лопается пена. Потом сделал глоток и решил завтра же уезжать. Ни с чем не сравнимая тревога охватила его.
Он включил телевизор, показывали какой-то фильм из красивой жизни, в чем суть, он ухватить не мог по причине незнания языка. И глядя на мужчин во фраках и женщин с обнаженными плечами, он думал о том, почему пришло к нему чувство дискомфорта.
"Боялся он чего-то? Пожалуй, нет. Он получил ”образование” на улице, в проходных дворах знаменитой Бахрушинки, потом добавил знаний в секции бокса, в кабацких драках, в поездках по ночной Москве, во время гулянок в период застоя и парадности. О нем говорили: ”Крутой”.
Так что же беспокоит его?
Фильм уже подходил к концу, когда в дверь постучали.
Сергей открыл.
На пороге стоял Ромка Гольдин.
И хотя в Москве не были они так уж близки — ну в кабаках виделись да на футболе, а иногда грелись в одной сауне, — здесь они обнялись, как самые добрые друзья.
После первых приветствий уселись как следует, закурили.
— Ну как ты, Сережа? — спросил Гольдин.
— Как видишь.
— Вижу, вижу, — хохотнул Роман, — во всем дорогом и красивом. Значит, есть бабки.
— Есть немного.
— А зелень?
— С этим похуже, но есть.
Сергей с интересом разглядывал московского знакомца. Шелковый костюм, рубашка темно-синяя, невесомая совсем, мокасины целое состояние стоят, цепочки золотые на шее, браслет золотой, часы — и говорить нечего. Безвкусно, но дорого. Кричаще дорого. Видимо, нужно Гольдину показать, что богат он, очень богат.
— Значит, это ты должен был с нами обедать сегодня? — спросил Третьяков.
— Не успел я к вашему столу, так что мы отдельно поговорим.
— Давай, только что может тебя в нашем тихом бизнесе заинтересовать?
— Правильно ты сказал, тихий бизнес. Именно такой мне и нужен.
— У тебя есть предложения?
— Есть. Ваша фирма имеет право внешнеторговой деятельности?
— Конечно. Мы можем поставить тебе любое количество наших изделий…
— А они не нужны мне. Мы организуем новую фирму.
— Не понял.
— Очень просто. Ваше СП останется таким же, как и было, только я войду туда партнером.
