На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Три мертвеца (тогда еще живые и скромные люди) проживали на съемной хате в Бочарном переулке, что в трех минутах ходьбы от райотдела. «Обычная история, — посетовал Аничкин, — хочешь спрятаться от милиции — поселись у нее под носом».
По фотографиям фигурантов опознала торговка на базаре — соседка некой тети Клавы, которая приютила троицу. Мол, видела из окна, как эти ребята утром уходят, а вечером возвращаются (впрочем, не всегда).
К тете Клаве сыщики прибыли всем кагалом, с суровыми лицами, размахивая удостоверениями.
— Других зацепок пока нет, — удрученно подытожил Аничкин, — как появятся, обязательно доложим.
По Вишневскому тоже ничего выдающегося. Ни родни, ни соседей — никого не осталось. Сам с Урала, прибыл в область в конце 1940-го. Отыскали бывшую сожительницу, та рассказала, что человек был спокойный, не злой, но себе на уме. Рассказывал, что до войны заведовал хозяйственной частью крупного учебного заведения, всегда был на хорошем счету. Как оказался «при дворце» — история темная, но хватка у человека была. Трудился много, постоянно отсутствовал, в армию не взяли — она уж не помнит, по какой причине.
"— Полдня — мало, товарищ майор, — пожаловался Муховец. — Что успели, то собрали. Да, еще по истопнику. А ты оказался прав, Денис, мы его нашли. Михалычем его кличут. Федор Михайлович Куроедов, пенсионер.
