На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
— Ага, и вам… — Женщина выскользнула из машины, заспешила в переулок, заросший сорняками. Обернулась у наклонившегося столба электропередачи, помахала рукой.
Березин прислушался. Жизнь в поселке продолжалась, но ушла за стены домов и прочих строений. На другой стороне дороги хлопнула калитка, звякнул крючок. Зашаркали подошвы по гравийной дорожке, мужчина споткнулся, взревел пьяным рыком. «Самку привлекает», — подумал Березин. И в общем-то не ошибся — из дома донесся раздраженный голос. Он делался громче, переходил в крик: «Снова ты, скотина, нажрался, а ведь всего на час и отлучился-то, за инструментом к соседу! И как тебя земля такого пропойцу носит!»
Постоять за себя эта баба могла.
Сохранились еще женщины в русских селениях.
Перебранка в доме стихла. Он вышел из машины, дошел до переулка. Силуэт уходящей женщины растворялся в пространстве. Она дошла до калитки, брякнул крючок. Все, вошла внутрь.
Олег вернулся в машину, закурил. В голове неспешно проплывали события дня. Он пытался выбрать главное, проанализировать, запомнить. Потом включил передачу и стал разворачиваться.
В глубине улицы вспыхнули фары — он их отметил боковым зрением. Метрах в ста показалась еще одна машина, она тоже разворачивалась.
Березин тронулся с места, метров через тридцать обернулся. Вторая машина тащилась следом. Возможно — «эмка» или легковой трофейный «Опель».
На душе становилось неприятно. Повторение утренних событий?
«Хвост» тянулся — не отставал, но и не приближался. Похоже, это был «Опель», тип кузова — фаэтон, колеса приподняты, что важно при российском бездорожье.
Березин вынул пистолет из кобуры, передернул затвор и положил рядом на сиденье. Ныла шея, приходилось постоянно ее выворачивать.
Водитель второй машины решился прибавить газу — фары приближались. Других машин поблизости не было.
И все же Березин сомневался. Не открывать же огонь!"
"Он уже выезжал с северной окраины. Справа, за мостом, дорога расширялась, уходила за лес и где-то там вливалась в шоссе от Красного Бора.
