Поднимаю взгляд в холодное небо. Почему сегодня так хочется прогуляться по этой аллее? Всё лето обещала себе это сделать, а тут вдруг как-то и не приходит в голову. Правда ли я забыла или что-то поменялось? И вот уже шагаю среди осенних листьев, ощущая прохладу на коже и размышляя о смысле бытия....
Сергей толкает меня к своей большой кровати и останавливается, поворачивая к себе.
Его настроение, как будто меняется. Становится задумчиво-расслабленным.
- Чего ты хочешь, девочка? Мм..? – Берёт за талию. Наклоняется к шее. – Скажи… - Проводит носом по коже, останавливается у чувствительной точки за ухом. – Учту твои пожелания…
Отстраняется.
И я зависаю на долгие несколько секунд.
Его вид…
Выбивает из колеи.
Распахнутая тёмно-синяя рубашка, расстёгнутые брюки, болтающийся ремень, босые ноги… и во главе всего – воинственно торчащий член, набухший, толстый, длинный… с большой блестящей головкой.
Я взрослая женщина, но в сексе не искушённая. Всему виной – стеснение и зажатость, преследующая годами. Как не пыталась, не могла перебороть.
Но вид Сергея – расслабленный, но возбуждённый… а главное, какой-то одержимый… просто переворачивает весь мой мир с ног на голову.
Я даже забываю о боли. И унижении.
Но в ответ на его вопрос, по-прежнему, молчу.
- Ладно, девочка. – Недобрая ухмылка искажает его лицо.
Резко разворачивает меня лицом к кровати. Даже ахнуть не успеваю.
Несмотря на не совсем трезвое состояние проворно расстёгивает мои джинсы и вместе с бельём стягивает их по ногам.
Слышу за спиной тяжелый вздох.
Видимо, это реакция на мой бесстыжий вид.
Вышагиваю из штанин, оставаясь обнажённой, за исключением галстука, обёрнутого вокруг запястий.
Я не могу оценить степень его опьянения. То, кажется, сейчас завалится на меня, невменяемый, то – трезвее невменяемой меня.
Чувствую на себе его ладони. Одна на плече, другая – от талии вниз, по изгибу – спускается и движется вперёд, надавливает на низ живота, заставляя прогнуться.
Опускает меня на кровать лицом на темно-бежевое покрывало. Чуть придавливает ладонью сверху, заставляя замереть в такой позе.
Я не знаю, что это…
Покорность или сумасшествие.
Дрожь возвращается."
"Властные руки гуляют по телу. Обжигают, терзают. И гладят. Одна ладонь очертя ягодицу, проходит ребром по промежности, сверху – вниз, возвращаясь.
- Сука, течёшь…
Дёргаюсь. Не хочу это слышать. Но другая рука придавливает к кровати за шею.
- Лежи. – Приказывает. – Мокрая… блядь.
Это не междометие. Это обращение.
Я – блядь.
Купленная за полмиллиона.
- Спину прогни. – И давит на поясницу, заставляя подчиниться.
С момента начала аудиенции я, кажется, произнесла всего лишь слово.
Впрочем, Удальцова это никак не смущает. Достаточно, что я исполняю его команды.
