Неизвестно почему, она решила оказать юному начстанции последнюю услугу. Если узнают, что Егор погиб, то получается, что эти гады на Ленинском так или иначе своего добились. А так — пропал и пропал. Пусть побегают, поищут…
— Ну, как хоть выглядел он? — настырно спрашивал обожженный. Кошка подумала, что интересуется он явно неспроста и решила врать до конца.
— Да обычно выглядел, как все, — заныла она. — Невысокий, тощий, волосы темные, глаза тоже. Да и что мне его разглядывать? Чай, не замуж за него идти…
Человек разочарованно вздохнул. Ну и ладно. Незачем ему знать, что у Егора были светлые волосы и серые глаза. А то вдруг они все тут заодно, и пришьют ей укрывательство беглого преступника, а то и государственную измену? «Главный — это я», — вспомнила она слова мальчишки, и окончательно решила ни за что не говорить правды о нем этому типу.
— И чего с ним случилось? — поинтересовался тип.
— Он ушел куда-то. Когда уже почти дошли до вас. Словно бы умом тронулся. Я не смогла ничего поделать.
— Понятно… Расскажи еще раз, толком — когда голова-то заболела у тебя? — велел человек. И она с готовностью принялась описывать ему свои ощущения. Он слушал, иногда кивая в такт своим мыслям. Потом потрепал ее по волосам, сказал: «Ладно, отдыхай!» и ушел.
— А кто это? — спросила Кошка вернувшуюся сиделку. Та закатила глаза:
— Веселый Роджер — начальник охраны. Самый главный здесь.
— Роджер, — машинально повторила Кошка. — Странное какое имя. И почему — веселый? Он вовсе не веселый, взгляд у него нехороший — даже когда улыбается. Ему бы больше подошло «Мрачный Роджер». Или «Злой Роджер».
— Т-с-с! — прошипела сиделка и покосилась на дверь. — Неприятностей хочешь? Тебе не все равно? Он сам велел себя так называть. Говорит, в прежней жизни капитаном был — а на самом деле — кто его знает? Сказать-то что угодно можно, теперь не проверишь… Может, и правда был. Иногда, как напьется, орет: «Лево руля! Полный вперед!» и еще какую-то лабуду непонятную…
Роджер вновь появился ближе к вечеру, когда Кошка потихоньку делала упражнения, разминая затекшие от долгого лежания руки и ноги.
— На поправку идешь? Вот и ладно, — благодушно прогудел он, изображая отца родного. — А у меня к тебе дельце небольшое. Выполнишь — награжу щедро.
— Какое дельце? — насторожилась она.
— Человечка одного надо будет на поверхность проводить.
— Неет! — вскинулась Кошка. — Там у вас перед самой станцией целое кладбище. Не пойду!
— Вот то-то и оно, что кладбище, — погрустнел Веселый Роджер. И она, осмелев, спросила:
— А в чем дело? Откуда там столько костей?
— Башню видела? — спросил он, и Кошка догадалась — речь идет о той ажурной конструкции. Кивнула.
— Мутант какой-то там засел, — тоскливо сказал Роджер. — Морок насылает.