В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Ну там, знаешь… Про прорыв на Шиллеровской…
– Но ведь это заставили, – сказал ему Артем.
– Заставили.
* * *Вернулись.
А там все по-новому. Дитрих с товарищем доели и сгинули. А в Сашиной кабинке стонали. Все с ней было в порядке."
"– Вот тут, – сказал Артем.
Переглянулись.
Сели ждать за дождиком, уставившись каждый в свой стакан. Гомер ерзал, кашлял. Артем слушал себя: что там? Ветер внутри выл. Крутил железные лопасти, скрипел, переделывался в силу, чтобы Артему еще немного побыть на земле. Где вы, белобрюхие небесные корабли? Куда летите по этому ветру? Глотал водку: в стакане от того, что пригубливал, расходилось розовое облако, а внутри у Артема – облако мутное, как самогон.
Достонали; вышел какой-то хмырь, застегиваясь. Улыбнулся, как победитель. Что с этим делать?
Гомер сорвался с места, зашаркал туда. Курицу бросил.
– Саша?!
– Гомер… Ты?..
Артем не двигался. Не его разговор. Но не слышать не мог.
– Боже… Ты тут… Зачем ты? Сашенька…
– Со мной все в порядке.
– Я… Я думал, ты умерла… Искал тебя там, на Тульской…
– Прости.
– Почему ты не сказала мне? Не нашла?
– А ты как меня нашел?
– Я… Артем. Знаешь его? Он мне показал.
– Он тут?
– Ты… Зачем этим занимаешься? Саша? Зачем ты – этой грязью?
– Разве – это – грязь?
– Тебе не надо. Нельзя этим. Давай, ты… Собирай вещи свои. И пойдем.
Артем огладил наганный барабан. Не прямо сейчас. Завтра, послезавтра – когда к ней явится Бессолов. Пускай ответит. После этого – пожалуйста.
– Куда? Я не пойду никуда.
– Как это? Тебя держат тут? Ты в рабстве? Мы можем… Я попрошу…
– Нет.
– Я не понимаю! Ты можешь другим зарабатывать… Если тебя выкупить нужно… Тебя нужно выкупить?
– Я не в рабстве.
– Тогда что?! Я не понимаю…
– Я тут на своем месте. Расскажи лучше про себя, как ты? Как… Хантер?
– Не знаю. Господи… Что значит – на своем месте?!
– Я там, где я нужна людям.
– Это глупость, это бред! Тебе восемнадцати нет еще! Что ты такое говоришь?! Это бордель! Притон! Все эти грязные мужики… Это не может так продолжаться! Мы уходим!
– Нет.
– Пойдем!
– Пусти!
Курица вслушивалась: переживала за Гомера. А Артем не вмешивался. Прав не хватало. Да и на чьей стороне вмешиваться?
– Ты не должна! Ты не имеешь права! Ты не проститутка!
– Как будто это самое плохое, что может случиться с человеком.
– Ты… Бедная девочка. Я потерял тебя… Я виноват…
– Ты не виноват. И ты не мой отец.
