В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
– Я и не… Зачем тебе здесь быть? Тебе не нужно!
– Это все? Ты же думал, что я умерла. Вот я, живая – какая разница, проститутка я, или нет?
– Ты! Не! Проститутка!
– А кто?
Какой-то человек остановился у открытой двери. Затылок обритый собран в складки. На плечах куртка кожаная топорщится. Охранник? Проверяет, можно ли хозяину зайти? Артем протер глаза, подался вперед, посмотрел вправо и влево. Темные волосы на пробор, мешки под глазами – нет такого человека в толпе?
– Ты не та девушка, которая станет за патроны себя… Которая позволит… Себя… С собой такое… Я тебя не такой помню!
– Ясно.
– Нет! Это мерзко!
– Ну сделай меня другой в своей книжке. Сделай меня такой, как тебе нравится. Какая разница, чем я занимаюсь в жизни? Какая разница, что там с Хантером?
– При чем тут это?!
– Ты закончил свою книгу? Чем? Что случилось на Тульской?
– Я не понимаю. Потоп! Прорыв вод.
– Чудо. Чудо у тебя там?
– Это не финальный вариант.
– Ну поправил же резню на чудо. Вот и меня поправишь.
– Я не уйду!
Человек со складчатым затылком послушал это все, плюнул и ушел. Артем обмяк. Гладил Рябу пальцами. Курица дремала. Наган не спал.
* * *Вертели анальгин со спиртом этот вертеп, вертели мир, Артемову голову, ненадежно закрепленную, вертели. Вышел наконец Гомер – потерянный, как ледяной водой облитый и током встряхнутый.
– Зачем она так?
– Ты иди. Иди, дедуль. Дай мне с ней поговорить.
– Ты тоже… Ее?
– Посмотри на меня. Куда мне? Мне поговорить.
– Забери ее отсюда, Артем. Ты хороший парень. Искренний. Забери.
– Искренний. Ладно.
Постучал. Она слышала уже голос, не удивилась ему. Он качнулся внутрь.
– Привет.
– Ты вернулся! Был в своей Балашихе?
– Был.
– На тебе лица нет. Сядь. Хочешь что-нибудь? Воды? Вот тут, вот сюда.
Она была удивительно чистой, Саша. Свежей. Никакая грязь к ней не приставала.
– Там… Там глушилки. В Балашихе.
– Какие глушилки?
– Сашенька. Этот человек, которого ты хозяином называешь… Бессолов…
– Погоди. Это что тут у тебя? Господи, какие ужасные язвы. И это… Ты горячий. У тебя жар.
– Постой. Ты слышишь? Этот Бессолов. Кто он такой?
– У тебя пистолет.
