Автор
Вокруг высотного особняка из красного кирпича свисают жухлые вишни и яблони. Капитолина Сергеевна Загосина, как сама луна, погружается в тени вековых сосен, а дачная терраса с окнами на озеро словно раздваивается между пространством дома и бездной чистого неба.
"
"– …Одевает тело и волоком тащит его по лестнице, через первый этаж к канаве. В канаве беснуются ливневые потоки, они устремлены вниз, к реке, – убийца рассчитывает, что тело вскоре окажется там, и пройдет много времени, прежде чем его обнаружат, а обнаружив – не смогут точно установить дату смерти. Последнее, между прочим, доказывает, что на момент убийства Раисы алиби у преступника нет! Он сваливает труп в наполненную водой канаву, смотрит, как его уносит под мостик, и, успокоенный, спешит обратно, в дом: надо уничтожить даже тень подозрения, что Рая была убита в доме! Преступник наскоро протирает пол (приди я десятью минутами позже – разводы на полу подсохли бы, и я бы вообще ничего не заметила), машинально выносит ведро на крыльцо… и тут… что-то его спугнуло или отвлекло. Во всяком случае, он забывает и про воду, и про ведро, и скрывается…
– Но труп же не унесло ни в какую реку?
– Раиса… то есть ее труп… просто зацепился за мостик, за перила и за сам настил разными побрякушками – цепочками, амулетами, потом, шнурки на ее одежде какие-то были… Я даже сперва решила, что женщину задушили этими ее бусами и амулетами, а потом сбросили в воду.
– Это все, что вы можете сказать?
– Пока да.
Курочкин смотрел на меня так, словно ужасно сожалел о том, что в канаве обнаружили труп какой-то Раисы, а не мой собственный.
* * *Я смертельно устала за эту ночь и этот день, но все же тешила себя мыслью, что сейчас мне надо только заехать за тетей Милой – и все, домой, то есть на дачу, и спать, спать, спать… Выспаться было просто необходимо, ведь ночью мне предстояло вновь заступать на дежурство у палаты Марины. При необходимости я, конечно, могла не спать и по нескольку суток кряду, но именно сейчас такой необходимости у меня не было.
Капа по-прежнему лежала на диване в гостиной под все той же дурацкой картиной с усатым гусаром и не проявила ровно никаких эмоций, когда я спросила, ела ли она что-нибудь.
– Капа! Так ты ела что-нибудь или нет?
– Оставьте меня, оставьте…
– Обед готов. Значит, Илона ее кормит, – шепнула мне тетя Мила, и я кивнула. По пути из комнаты обратно в коридор я зацепилась краем подола за какой-то деревянный ящик, послышался злобный треск разрываемой ткани – брюки! Не сдержавшись, я ругнулась и яростно пнула странную конструкцию, похожую на огромного деревянного паука с поджатыми к животу алюминиевыми лапами.
– Большой, а дурак!
– Осторожней! – вдруг выдохнула Капа, приподнимаясь на локте и простирая ко мне дрожащую руку.
