Автор
Вокруг высотного особняка из красного кирпича свисают жухлые вишни и яблони. Капитолина Сергеевна Загосина, как сама луна, погружается в тени вековых сосен, а дачная терраса с окнами на озеро словно раздваивается между пространством дома и бездной чистого неба.
Дорога занавесилась серебристой шторкой, из-под колес машины брызгало и свистело, в небесах громыхнуло раз, другой – я отключилась и остервенело заиграла кнопками, задраивая в салоне окна.
* * *"
"Одиноко стоявший дом с треугольной крышей отделялся от дороги мостком из гладких, блестевших под дождем бревен. Мосток перекидывался через довольно широкую канаву, в ней шевелился и уносился куда-то вниз грязный ливневый поток. Я призывно посигналила и вышла из машины, поеживаясь под дождем, – никакого движения в домике не замечалось. Из настежь распахнутых окон вывесились наружу мокрые полотнища занавесок – они были выброшены ветром и прибиты к стене дождем, и это показалось мне странным: если дом пустовал, то отчего раскрыты окна, а если хозяйка в доме – почему она не позаботилась о том, чтобы уберечь свое имущество от бушующей стихии?
После секундного раздумья я легко вскочила на мостик и зашагала по бревнам, оскальзываясь и то и дело хватаясь руками за непрочные перила. Вскоре я уже осторожно заскрипела половицами в самом доме. По всему получалось, что жилище это абсолютно лишено обитателей, причем последние покинули дом непосредственно перед моим приходом. Еще теплым был стоявший на плите в кухне вегетарианский обед, в главной комнате надрывался голосами шоуменов большущий телевизор, на дощатом полу подсыхали влажные разводы – пол только что тщательно вымыли, и ведро с грязной водой даже не успели вылить, оставив его под навесом крыльца. Обе комнаты пустовали (в самой большой на видном месте стоял портрет Вадика с пересекавшей уголок траурной лентой), на второй этаж вела прочная лестница – там, наверное, была мастерская…
Наверху я некоторое время рассматривала расставленные там и сям странные конструкции из глины и гипса, причудливо переплетенные куски арматуры – лишь в очень немногих из них можно было распознать контуры каких-то фигур и предметов, большинство же «произведений» кардинально меняли очертания в зависимости от того, под каким углом к шедевру вы становились. За шуршащей целлофановой прозрачной занавеской белела ванна – оказывается, в мастерскую был проведен водопровод, и хозяйка имела возможность после окончания работы как следует отмыть руки и тело. И, судя по всему, она занималась этим совсем недавно: занавеска еще потела конденсатом, на краю ванны лежала мочалка-рукавичка с опавшими хлопьями мыльной пены и стоял флакон шампуня с отвинченной пробкой, а на отвернутом в сторону носатом кране набухали и срывались вниз крупные капли.
