Автор
Вокруг высотного особняка из красного кирпича свисают жухлые вишни и яблони. Капитолина Сергеевна Загосина, как сама луна, погружается в тени вековых сосен, а дачная терраса с окнами на озеро словно раздваивается между пространством дома и бездной чистого неба.
Она все так же сидела на своем диване, чулки ее совсем опустились на щиколотки, кофта пестрела пятнами и потеками слез, лекарственных настоек, следами еды. В комнате стоял удушающий запах газа – окна и двери чья-то заботливая рука уже распахнула, но Капа все равно натужно кашляла, хватаясь за горло птичьими ручками, и трясла своей, потерявшей всякий человеческий вид, всклокоченной головой.
– Ну, – спросила я грозно, – что тут произошло?
У Капиной постели толпились какие-то женщины с кавказскими чертами лица (как вскоре выяснилось, это были ее соседки по площадке), они размахивали своими длинными руками, как чайки крыльями, и беспорядочно гомонили, увеличивая тем самым свое сходство с этими птицами до почти что полной идентичности.
– Что тут произошло?
– Газ… – прошептала Капитолина. – Газ! – сказала она уже громче, навстречу вошедшему в квартиру следователю Курочкину. Валентин Игнатьевич, увидев меня, отмахнулся, как от привидения, и как-то боком, мешком, плюхнулся на приставленный к стене стул.
– Ну и что – газ? – спросила я, еле скрывая раздражение.
– Жэнщина! – сквозь птичий гвалт прорезался один, с трудом различимый гортанный голос. – Жэнщина! Ты нэ кирчи тут, э, – дай сказать аксакалу!
На передний план выступил здоровенный и дико красивый брюнет. Он повел плечами – и внезапно галдеж за его спиной стих, «ужался» до слабых перешептываний. Брюнет повел бровью – и шепот тоже оборвался.
– Слюшай сюда, э! – сказал абрек тете Миле, и она, испуганно съежившись, скосила на него один глаз.
– Маладэц! – сказала ему я, а Курочкин, с укоризной взглянув в мою сторону, вежливо обратился к аксакалу:
– Вы поступили просто великолепно! И правильно во всех отношениях, спасибо вам огромное, я думаю, что и представители милиции и горгаза оценят ваш поступок… Только – вы уж простите, но таков порядок – пожалуйста, пройдите сейчас к себе, мы к вам зайдем чуть попозже, расспросим вас обо всем, а пока что…
– Все понял, камандыр! Уходым!
И он одним властным кивком увлек свой гарем за дверь.
