В библиотеке сидел обычный мужчина, казалось бы ничем не выделяющийся в толпе. Однако его взгляд на "объект" – невыразительную девушку, которая каждый день совершала однообразные походы к работе и обратно – был странен. Этот объект выглядел так, словно его создали из недоразработанной субстанции жизни: высокая и костлявая, она часто заходила в гастроном "Речного вокзала", чтобы приобрести простой набор продуктов, напоминающий серую погоду....
– Думаю, – признался Андрей. – Смотри: Сергей на него сильно давил, чтобы он женился на этой вашей Элеоноре. Саму Элеонору и ее ребенка Сергей содержал.
– Зачем?
– Ирина мне сказала, что он так понимал семейный долг. Это у него вроде болезнь такая была – гипертрофированное чувство ответственности за семью, которая его не очень любила. Ну, он и старался, чтобы они его любили, но у него не очень получалось. Он считал, что брательник должен жениться, и баста. Брательник жениться не хотел ни в какую. Проверить нужно, мог ли Сергей на него как-нибудь давить, кроме как финансово… Ну, например, на работу в Медицинский центр он Петю устраивал.
– Слушай, Ларионов, а чего этой бабе-то врать, что у нее от Сергея ребенок? – перебил Игорь. – Какой смысл? Ну ладно, в институте все думали, что генеральный пошаливает, на сторону ходит, и он эти слухи никак не опровергал…
– Как их опровергнешь? – спросил Андрей.
Игорь пожал плечами:
– Я бы ни за что в таком положении не остался. Я бы уж как-нибудь…
– Ты что, когда-нибудь руководил институтом и имел кучу денег? – Андрей перестал хлебать из кружки и посмотрел на Игоря. – До таких мужиков, как наш потерпевший, всем есть дело. Всем, понимаешь? Не только секретаршам и уборщицам. Дружный трудовой коллектив просто существовать не может, пока не обнаружит чего-нибудь эдакого, остренького, тем более он был весь такой… образцово-показательный.
– Ладно-ладно, – сказал Игорь успокаивающе, – угомонись. Что это ты так разошелся?"
"Он разошелся потому, что для него это было не просто работой. И забыть об этом у него не получалось, хотя он честно пытался.
Три часа назад он кормил Ирину Мерцалову бутербродами и поил невкусным подогретым кофе. И смотрел фотографии, на которых худенький черненький мальчик был таким сосредоточенным.
Да, фотографии.
Что-то там было, на этих фотографиях.
Что-то такое, что он упустил, просмотрел, и это тоже вызывало острое чувство недовольства собой.
Вспомни, Ларионов. Что ты там мог увидеть?
– Не знаю я, для чего она тебе врала про то, что это Сергея ребенок, – сказал он вслух.
