В библиотеке сидел обычный мужчина, казалось бы ничем не выделяющийся в толпе. Однако его взгляд на "объект" – невыразительную девушку, которая каждый день совершала однообразные походы к работе и обратно – был странен. Этот объект выглядел так, словно его создали из недоразработанной субстанции жизни: высокая и костлявая, она часто заходила в гастроном "Речного вокзала", чтобы приобрести простой набор продуктов, напоминающий серую погоду....
Просто только что переспала с Андреем Ларионовым. Она посмотрела на часы. Начало второго. Спала она от силы час."
"Как же это получилось? Зачем они сделали это?! Ему-то ничего, он завтра все забудет, а она как будет жить, зная, что это такое – заниматься любовью с Андреем Ларионовым?! Как завтра она вернется в свою пустую квартиру, к своему Сене и капусте, как будет работать, зная, что больше никогда…
Она даже заскулила от ужаса.
Пусть бы все оставалось по-прежнему. Пусть бы она только мечтала о нем, потому что, неосуществленная, эта мечта не могла ее убить.
Он ни в чем не виноват. Он пожалел ее, бедную и несчастную, прибежавшую к нему среди ночи в мокрой и грязной куртке, в джинсах, порванных на коленях, трясущуюся от страха и холода. Он пожалел ее, как жалеют брошенных собак и выносят им остатки от ужина, но мало кто берет их к себе, спасая по-настоящему.
Клавдия выпрямилась на постели и, сколько могла, расправила плечи. Она не станет навязываться.
– Я тебя разбудил? – приглушенно спросил он от двери.
Она сильно вздрогнула и оглянулась. Свет из коридора бил ему в спину, поэтому она видела только силуэт – широченные, в дверной проем, плечи, могучая шея, ежик волос на голове, рельефные ноги.
– Прости, – сказал он, подошел и сел на диван. – Я не хотел. Я думал, что тебя теперь пушкой не разбудишь.
Она молчала, и в темноте он не мог рассмотреть выражение ее лица, поэтому он просто потянулся, легонько толкнул ее на спину и навалился сверху.
– Я не могу дышать, – пискнула она.
– Я тоже, – признался Андрей и поцеловал ее. – Как, черт возьми, нам теперь быть?
Он начал свои дьявольские поцелуи от макушки и уже дошел до шеи.
– Как нам быть? – переспросил он и поднял голову. Его глаза в темноте казались совершенно черными. – Как нам быть, если мы оба не можем дышать?
– Слезь с меня, – попросила она, боясь, что сейчас заплачет и убежит.
Он чуть подвинулся, но Клавдию не отпустил.
– Я встал потому, что мне еще нужно поработать, – сказал он с сожалением. – Если я засну рядом с тобой – все. Пропала моя работа. А мне нужно, понимаешь?
– Понимаю, – ответила она осторожно. Он как будто извинялся или оправдывался, и это ее смущало.
