В библиотеке сидел обычный мужчина, казалось бы ничем не выделяющийся в толпе. Однако его взгляд на "объект" – невыразительную девушку, которая каждый день совершала однообразные походы к работе и обратно – был странен. Этот объект выглядел так, словно его создали из недоразработанной субстанции жизни: высокая и костлявая, она часто заходила в гастроном "Речного вокзала", чтобы приобрести простой набор продуктов, напоминающий серую погоду....
Они же денежки по часам берут…
– Зачем она тебе наврала про то, что Сергей был ее любовником?
– Говорит, что очень его любила, что всегда о нем мечтала и еще какую-то ахинею, а на самом деле мне кажется, что ее больше всего деньги волнуют. Он же, наверное, денег немало после себя оставил. Она, по-моему, на них претендует больше, чем на любовь.
Андрей хмыкнул:
– Интересно знать, как она собралась доказывать, что это его ребенок. Ну, ездил он к ней, ну, болтали в институте, но ведь любая экспертиза…"
"– Я думаю, что экспертиза тут ни при чем, Андрей, – сказал Полевой.
– А зачем она Ирине звонила и сукой ее обзывала? – Андрей закурил и толкнул дверь на кухню, чтобы дым не несло в квартиру, в глубине которой спала в тепле сытая Клавдия.
– Рыдает и говорит, что от ревности. – Игорь выругался. – Она сама сука первостатейная, майор. Очень ее задевало, что Мерцалов ее прелести презрел и не смотрел даже в ее сторону. Где это видано, где это слыхано, чтобы мужик родную старую жену предпочитал новой неизвестной красотке? Говорит – не сдержалась, потому что Ирина Сергею не давала вздохнуть свободно. Если бы давала, Сергей давно бы к Элеоноре ушел.
– Ну да, ну да, – сказал Андрей неопределенно.
Они еще помолчали.
– Завтра с утра мы с тобой должны разыскать эту Рогожскую, чья карточка в семейном альбоме Мерцаловых завалялась. – Андрей прикурил следующую сигарету. – И еще я Измайлову позвонил.
Лев Ильич Измайлов был знаменитый на всю Москву старый адвокат, которого они с Полевым однажды спасли от не в меру прытких ребят, на которых осторожный Лев Ильич отказался работать. С тех пор Измайлов называл Полевого и Ларионова “ребятками” и всегда безотказно помогал.
– Ну как старый хрен? – развеселился Игорь. – Жив еще?
– Жив и процветает, – уверил Андрей. Они оба любили “старого хрена” и радовались, что тогда не дали его в обиду. – Обещал помочь. У него же везде свои, а муж этой Рогожской был человек не маленький.
– Ладно, Андрей, – закруглился Полевой. – Еще поспать бы неплохо. Давай ты тоже ложись. Завтра день такой… непростой.
Андрей повесил трубку.
Сейчас он пойдет и осторожно заберется под одеяло, нагретое Клавдией.
