В библиотеке сидел обычный мужчина, казалось бы ничем не выделяющийся в толпе. Однако его взгляд на "объект" – невыразительную девушку, которая каждый день совершала однообразные походы к работе и обратно – был странен. Этот объект выглядел так, словно его создали из недоразработанной субстанции жизни: высокая и костлявая, она часто заходила в гастроном "Речного вокзала", чтобы приобрести простой набор продуктов, напоминающий серую погоду....
Клавдия оглядела двор, посреди которого в луже лежал один мужчина, а двое других стояли над ним, и вдалеке увидела невесть как попавшую сюда милую старушку Наталью Ивановну.
Она кричала и изо всех сил зажимала рот платком, как будто старалась затолкать крик обратно в себя.
* * *– Твоя Наталья Ивановна в пятидесятых годах была опереточной примой, а ее мужа звали Илларион Джапаридзе. Тебе что-нибудь говорит это имя?
Клавдия кивнула, не понимая, какое отношение эти люди могли иметь к ней."
"Фамилия Джапаридзе была знакома всем москвичам, так что глупо было спрашивать, знает его Клавдия или не знает.
– Ну и что? – спросила она вяло. Шок все еще не отпустил ее. Андрею было ее жалко. Он знал, какой шок ей еще предстоит испытать.
Они сидели на кухне у него дома, куда он сразу же отвез Клавдию, поручив Игорю отправить задержанного на Петровку. Потом он вернулся на работу и возвратился домой, как всегда, поздно. Она сидела на диване в той же самой позе, в которой он оставил ее несколько часов назад.
Андрей вздохнул.
Он еще будет проклинать себя за то, что чуть было не опоздал, что примчался вовремя чисто случайно, что еще пять секунд, и Клавдии Ковалевой не было бы на свете.
И еще он знал, что скорее всего потерял ее. Но пока он должен был все ей рассказать.
Он сел напротив нее, придвинулся поближе и стиснул коленями ее ноги.
– Илларион Джапаридзе был твоим отцом, – сказал он. – И отцом Сергея Мерцалова, которого убили ночью первого сентября в сквере рядом с Хохловским переулком.
Клавдия медленно подняла на него глаза.
– Ты что? – спросила она. – Заболел?
– Илларион Джапаридзе был твоим отцом, – повторил Андрей терпеливо. – А у тебя был брат, Сергей Мерцалов. Вас отдали в разные детские дома после смерти вашей матери, Нины Дашковой, которую Илларион любил. Она работала в издательстве, где выходила книга его рисунков, и он ее… полюбил. Тебе было два года, а Сергею – шесть, когда она умерла.
