В библиотеке сидел обычный мужчина, казалось бы ничем не выделяющийся в толпе. Однако его взгляд на "объект" – невыразительную девушку, которая каждый день совершала однообразные походы к работе и обратно – был странен. Этот объект выглядел так, словно его создали из недоразработанной субстанции жизни: высокая и костлявая, она часто заходила в гастроном "Речного вокзала", чтобы приобрести простой набор продуктов, напоминающий серую погоду....
Конечно, она не знала, что ты – это ты, пока они не начали за тобой следить. Но когда узнала, это даже придало ситуации остроту – ты ее любила, ухаживала за ней и оставалась для нее лютым врагом. Она об этом знала, а ты – нет…
– Боже мой… – пробормотала Клавдия и взялась руками за щеки, – боже мой…"
"– Им нужно было убить и тебя, и Сергея до того, как вас начнут искать адвокаты, только тогда это не вызвало бы подозрений. Нет человека и нет, мало ли что. Они очень торопились потому, что завещание вступает в силу с будущего понедельника, а я узнал об этом от своего осведомителя только сегодня днем и понял, что он непременно постарается прикончить тебя, пока ты на работе, ведь после работы я забирал тебя и увозил, об этом наверняка соглядатаи ему доложили.
Он врал потому, что на самом деле вмазал.
– Подожди, Андрей, – попросила Клавдия. – Но он же… брат. Он же наш брат…
Она выговорила слово “брат” осторожно, как будто попробовала на вкус.
– Это для него не имело значения. Имело значение только то, в чем убедила его мать, – что вы виноваты в том, что Илларион ушел из семьи и некоторое время не возвращался обратно.
Он выбросил окурок в раковину, чего никогда не делал, и уставился в темное окно.
– Я увидел фотографию Рогожской в альбоме у Ирины Мерцаловой, вдовы твоего брата. Она сказала мне, что эту фотографию маленький Сережа зачем-то захватил из дома, когда его забирали в интернат. А потом я увидел эту женщину в твоей аптеке и долго не мог вспомнить, где я ее мог видеть раньше, а потом вспомнил… Ее сын так ненавидел Сергея, что даже убил его собаку, доброго, бестолкового, старого колли.
– Что с ним теперь будет?
Андрей оторвался от созерцания своего отражения в темном стекле и неохотно пожал плечами.
– Я хочу увидеть своих племянников, – сказала Клавдия твердо. – И свою… сноху.
