— А я рядом с ней отключилась и не заметила.
— Вот и хорошо! Поспала бы еще.
— Нет времени, Арина Ивановна. Дел много. Через неделю с небольшим уезжать, а их еще больше стало, — Катя устало потерла виски. — Не до сна мне сейчас. Надо срочно расторгать договор аренды и выставлять квартиру на продажу.
— Ох, дочка… — женщина вытерла руки о передник. — А если не купят быстро?
— Купят: выставлю цену ниже. С послеоперационным периодом будет туго, почти ничего не останется. Но, как только разрешат, мы сразу сюда вернемся. Надеюсь, не выгоните.
— Господи! — Арина Ивановна всплеснула руками. — Да что ты такое говоришь! Конечно, не выгоним! Хотя бы одна из дочерей рядом будет. Я сплю и вижу, чтобы ты или Оксана поближе оказались. Умом понимаю, что моя сюда уже вряд ли вернется: Роберт, дети… Они выросли в Германии, для них это родина. А куда мать от своих детей поедет?
Помешав кипевшие на плите грибы, женщина присела на табуретку и задумалась, невидящим взором глядя в окно. Катя подошла ближе, поискала глазами папку. Среди мисок с перебранными и помытыми грибами документов не было.
— А где папа? Он читал распечатки?
— Читал… Во дворе с грибами возится. С тех пор, как воспалением легких переболел, впервые закурил… — Арина Ивановна перевела взгляд на Катю. — Не серчай на него. Не со зла он.
— Да я понимаю… Если кто и виноват во всей этой истории, то только я.
— Я-то ничему не удивилась: мне Оксана постоянно твердила, что Генрих не тот, за кого себя выдает. Вчера мы с ней решили выставить на продажу квартиру на Чкалова, тебе помочь. Саше пока не говорила: зол он был на тебя, и мне досталось бы. И теперь не знаю, как сказать: расстроился сильно… Получается, Генрих…"
"— Всем соврал, — закончила фразу Катя. — Спасибо вам и Оксане, но пока не торопитесь с квартирой: моей должно хватить. И папе пока ничего не говорите… Арина Ивановна, вы посмотрите за Мартой? Она еще как минимум час проспит. А мне в агентство надо, я уже договорилась о встрече.
— Конечно, посмотрю! Мне только завтра на работу. Я на твоей стороне, Катенька: по любви надо замуж выходить. И, в отличие от отца, мне Ладышев сразу понравился. А я за свою жизнь много мужчин перевидала в больничных стенах… Понимаешь, настоящий он. И отец твой настоящий, и первый муж мой, Оксанкин отец, таким же был. В том, что развелись, не только его вина была. Жаль, рано ушел, не успела перед ним повиниться.
— Вы правы: Вадим настоящий, — согласилась Катя. — Только мне казалось, что вы на него злитесь. Вам ведь досталось после его побега из больницы.
— Глупости, — отмахнулась Арина Ивановна. — Выговор мне тогда объявили, это правда. Но ровно три года после этого отработала заведующей отделением. И продлить предлагали, сама отказалась. Устала, возраст пенсионный.