Оставалось лишь сделать маленький шаг навстречу, чтобы слиться не только телом, но и душой в единое целое…
Перехватив ее ладонь, он закрыл глаза, поглаживая, обвел ею овал своего лица, наслаждаясь, наполняясь нежностью, неведомой силой…
«А вдруг это всё лишь минутный порыв? Вдруг ничего не осталось, и мы лишь обманываем друг друга? — возникшая ниоткуда мысль поразила как выстрел. — Вдруг это состояние объясняется сопереживанием, которое я вызвал в ней своим рассказом? Стоит ли торопиться, вводить в заблуждение и себя, и ее? Единственное, что я пока могу для нее сделать, — это попросить Хильду узнать, как обстоит дело с финансированием операции, нужна ли помощь. Сама ведь не признается… Зря я рассказал ей о сыне. Но отступать поздно».
— У меня есть видео с Сережей! — вдруг вспомнил он, ухватившись за эту мысль, как за спасательный круг, отпустил Катину ладошку. — Ему там лет пять-шесть. Сейчас найду… Секундочку…
Открыв телефон, он обнаружил, что на иконке почтового ящика висит цифра четыре — четыре непрочитанных письма. Накануне вечером почту он не просматривал: не до того было. Да и вряд ли что-то изменилось с утра, когда он заглядывал последний раз в почтовый ящик: писем из корпорации не было. В Минске рабочий день только начинался, а в Стране восходящего солнца уже подходила к концу рабочая неделя. Вся корреспонденция из концерна поступала до обеда. Утром в субботу ждать новостей было уже бессмысленно — выходной.
— Извини, я только почту гляну… — он открыл «ящик» и…"
"Одно из писем было именно то, которое он так долго ждал.
«…в силу чего настоящим письмом уведомляем, что ждем вас в понедельник в восемь часов утра на совете директоров…» — читал он английский текст.
— Так… Мне надо срочно позвонить!
Наблюдая за Вадимом, Катя сразу всё поняла: долгожданные вести из Японии. С одной стороны, она была этому рада, с другой — сожалела. Понимала, что Ладышеву теперь не до разговоров о личном, не до ее присутствия рядом. А может быть, это и хорошо, что она не успела ему признаться, что Марта — его дочь? Это давило бы на него, связывало новыми обязательствами, мешало бы принимать решения. Им обоим нужно время, чтобы осознать все, что произошло за последние сутки.
«Как он прекрасен, как преображается во время работы! — невольно залюбовалась она изменившимся на глазах Вадимом. — Выпрямленная спина, четкий взгляд, напряженные черты лица — все подчинено единому центру управления. И этот центр анализирует, прокручивает варианты ответов, отдает четкие команды. Смотрела бы и смотрела…»
— …Андрей, привет еще раз!.. Об этом после расскажешь. Пришло письмо, в понедельник вызывают в концерн на совет директоров… Нет, никакой поясняющей информации в тексте нет.