Катя возвращается в Минск с больной дочерью Мартой, пытаясь найти спасение для её здоровья. Вадим, её первая любовь, за четыре года постарался забыть о женщине, которая навсегда изменила его жизнь. Встреча, которой обе стороны избегали, становится неизбежной, возвращая прошлое и ставя под...
Раздел Chitat.online для книги «Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Катя возвращается в Минск с больной дочерью Мартой, пытаясь найти спасение для её здоровья. Вадим, её первая любовь, за четыре года постарался забыть о женщине, которая навсегда изменила его жизнь. Встреча, которой обе стороны избегали, становится неизбежной, возвращая прошлое и ставя под...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Катя возвращается в Минск с больной дочерью Мартой, пытаясь найти спасение для её здоровья. Вадим, её первая любовь, за четыре года постарался забыть о женщине, которая навсегда изменила его жизнь. Встреча, которой обе стороны избегали, становится неизбежной, возвращая прошлое и ставя под...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Рано было даже мысленно говорить «гоп!». Кто сейчас сидит перед ним? Всё тот же, как неделю, как год назад, непробиваемый и хладнокровный Вадим Сергеевич! Все мысли только о работе, ничего лишнего! Шаг влево, шаг вправо — расстрел самого себя!
Ну как его подтолкнуть к другому шагу, о котором, а Поляченко был в этот уверен, Ладышев думает? Как это сделать, чтобы не вызвать присущего ему сопротивления любому давлению извне?
— Я хотел бы наконец поговорить с тобой о Екатерине Александровне… — Поляченко сделал глоток кофе.
Ладышев молча поднес ко рту чашку, коснулся ее губами, но… То ли кофе оказался горячим, то ли вдох-выдох сделал не вовремя. Поперхнувшись, он поставил чашку на стол, прикрыл рот ладонью и убежал в санузел.
Поляченко успел допить кофе, когда тот снова появился в кабинете.
— Встретиться тебе с ней надо. Девочка у нее замечательная, — продолжил Андрей Леонидович.
— У тебя все? — хмуро перебил Ладышев.
— Нет.
— Зато у меня все.
— Спасибо за кофе! Если что, я у себя.
Поляченко покинул кабинет. Проводив его взглядом, Вадим отнес обе чашки к умывальнику, рухнул в кресло, повернулся к окну.
«Если уж ей удалось склонить на свою сторону Андрея, то куда мне деваться?»
Никогда прежде Поляченко не разговаривал с ним в таком тоне, никогда не затрагивал личных тем. Зазвонил телефон: Клюев.
— Да, Саня. Привет! На месте, еще неделю назад вернулся… Уже знаю… При чем здесь ты? Всё правильно. Давно надо было рассказать… Нет. Когда я прилетел, она уже уехала… Нет, не видел… Да какая разница, чья дочь? Сань, всё! Давай прекратим этот разговор! Я занят. Перезвоню!
Ладышев нажал красный кружок на дисплее, бросил телефон на стол.
«Сговорились они все, что ли? — раздражение едкой волной растекалось по телу. — Сам знаю, что мне делать!..»
Он действительно уже знал, чего хочет и что надо для этого сделать. В советах со стороны не нуждался. Даже подготовился, чемодан в машине. Но от утренней решимости к обеду не осталось и следа. Как он может оставить работу по личной причине? Поэтому и выпроводил из кабинета осмелевшего Поляченко, отфутболил Клюева с его намеками… Но что будет вечером? Снова «кручина»? Ждать, пока она заполнит пустоту в душе, станет лучшим другом и собеседником, как уже когда-то было? И что потом? Рано или поздно потянет за собой в бездну… Только вряд ли на этот раз его спасет работа.
Ему жизненно необходимо поговорить с Катей! Слишком многое в истории четырехлетней давности стало понятным для него только сейчас. Балай, Лежнивец… Почему интриги этих женщин оказались сильнее его? Неужели он позволит им себя победить? Придумал какую-то капсулу, вместо того чтобы подойти и спросить прямо. Не чувства он в ней запрятал, а самого себя заточил.
