Катя поднялась на кровать и ощутила гнетущую тишину ночи. Время словно замерло, но внутри сердца билось бесконечное смятение. С каждой секундой душевное горе множится, как сладкий ад в царстве сновидений. Книга обещает открыть эту вселенную чувственности и боли, где каждая минута пронизана любовью и страданием....
Для полноценной работы на совещание пришлось пригласить переводчика из посольства. Язык общения — английский, которым вполне прилично владели присутствующие как с одной, так и с другой стороны. Но мало ли… Недопонятых моментов в таком серьезном деле быть не должно.
Оставшись наедине с Поляченко, Ладышев посмотрел на часы на столе: время летело быстрее, чем ему хотелось бы. Некогда думать о Германии. Может, и хорошо. Не до поездок сейчас.
— Марина, сколько человек записано на личный прием? — спросил он по громкой связи у секретарши.
— Пока никого, Вадим Сергеевич. Все работают.
— Понятно… Кофе? — предложил он Андрею Леонидовичу.
— Можно… Еле встал сегодня: столько натаскал вчера, столько дырок просверлил, что до сих пор руки трясутся. Отвык я от нормальной мужской работы, — он сделал несколько круговых движений, пытаясь размять плечи. — Половина подъезда уже живет, половина ремонтируется. В выходной шуметь нельзя. Но Зина с утра всех жильцов обегала, выпросила разрешение поработать. Вот и ухайдокала меня за эти несколько часов… Если честно, был удивлен, когда увидел тебя на парковке.
— Почему? — Ладышев поставил перед ним чашку с кофе.
— Думал, сегодня полетишь.
Вадим с недоумением посмотрел на собеседника. Он вроде не говорил Андрею, что собрался куда-то лететь.
— Отдохнул бы недельку, — добавил тот, заметив растерянность шефа.
Ладышев вернулся к столу со второй чашкой кофе.
— Смеешься, что ли? Какой отдых? А уж тем более сейчас. Лучше расскажи, как там следствие.
— Чем занимается Интерпол — никто не знает. Всех, кроме Обухова, выпустили под подписку. Он всё еще в больнице. Навещать никому не разрешают, но… Словом, удалось договориться для одного человека.
— Для кого? Для брата?
— Нет. Для любимой женщины по имени Валентина, — Поляченко пригубил кофе и пояснил: — Екатерина Александровна за нее просила перед отъездом.
Ладышев свел брови. Точно. Катя ему рассказывала о Замятиной. Быстро же она догадалась, кому можно доверить заботу о подруге.
— А делу это не помешает?
— Напротив.
— Нет! — жестко отреагировал Ладышев. Он даже в лице изменился. — То, что обещал, я для него сделаю.
