В симпатичном калейдоскопе преподавательницы и бывшего гувернантки Анастасия Александровна вынуждена держать сыгранный прицел на ученика Васильковой, чтобы спасти свою должность. Но жанрной волны не оставляет шансов на победу — идет как течет, подчиняясь законам справедливости, вызывающей смесь отчаяния и радости....
Мы ведь даже не завтракали.
— Смешная, — хохотнул он. — Вечером. И не обед, а ужин.
Мда. Печальненько.
— А сейчас мы куда тогда? — спросила его.
— Дальше работать.
Я встала как вкопанная.
— В смысле? Я думала, мы воруем.
— До обеда, пока на площади народа много. А потом идем в прачечную, помогать маме.
В уме всплыли картинки того, какой это тяжелый труд, работать прачкой вручную. Уверена, здесь нет ни машинок, ни сушилок… Все голыми руками: стирать, полоскать, выкручивать."
"— Детский труд запрещен, — возмутилась я.
— Не в Саргонде, сестрица, — хмыкнул мальчишка и нырнул под балку разваленного дома.
Окинув взглядом полуразрушенное здание, я пошла следом.
4
Оказалась, что работа прачкой куда сложнее, чем я предполагала. Читать об этом в исторических книгах, значит не знать об этом ничего на самом деле.
Нора, мать Эльтарии, приходила в прачечную еще до рассвета. Они с другими работницами растапливали печи, ставили на них огромные котлы и носили в них воду.
— Совсем твоя Тари охилела, — хохотнула одна из женщин. — Не помрет ли, Нора? Иль пупок не вывалится?
— Не вывалится, — огрызнулась я.
— Ишь, зубоскалка какая стала, — нахмурилась та. — Иди давай! Ведро донести не могёт, когда в прачечной у Трифа все до колодца ходят в сотню раз дальше!
Она еще долго бурчала, называя меня дерзкой девчонкой, и я постаралась скрыться с ее глаз.
— Что это? — спросила я Нору, когда увидела.
— Настойка корня мыльнянки, Тари. Она помогает отстирывать грязь.
Вода пенилась, и начиналась стирка.
Нашей с Килли задачей было подносить новое белье, когда старое вытаскивали, и развешивать стираное.
В течение дня белье подвозили и подвозили из гостиниц, постоялых дворов и господских домов. К моему удивлению, самыми чистыми были простыни из публичных домов — их стирали каждый день.
