Девушка, попавшая в тело бедной сироты с редким магическим даром, отказывается подчиняться судьбе. Вместо брака со старым графом она выбирает собственный путь, используя ум и хитрость, чтобы изменить жизнь и найти настоящую свободу среди интриг аристократического общества.
В один из вечеров, когда я смотрела в окно, ожидая увидеть в сумерках его фигуру на тропе, он не появился. Не пошел он к озеру ни на следующий день, ни через день. Магиар сдался, и я не знала, радует меня это или печалит.
Но так и должно было быть.
Я пересчитала деньги, что накопила за время работы здесь. Собранной суммы почти хватало, чтобы купить билет в Тоаланию. Еще немного, и мне надо будет покинуть поместье. Иначе, когда наступит зима, море покроется льдом, и корабли перестанут ходить в другие страны до самой весны.
Все шло по плану, и это меня расстраивало. Я должна уехать, должна найти брата… Но в глубине души мне все время хотелось, чтобы случилось что-то, что вынудит меня остаться.
Иногда боги нас слышат. Бойся своих желаний.
— Где Иллария? — спросила я Эстебана за завтраком, на котором были лишь мы двое. Кристиан в последнее время часто отсутствовал, был мрачен и неприветлив. А вот что с девочкой?
— Я не знаю, — пожал плечами мальчик. — Я стучал в ее дверь, но она прогнала меня.
— Она здорова? — забеспокоилась я.
— Не знаю, но голос звучал расстроенно.
Я тут же поднялась и направилась на второй этаж. У лестницы встретила Диону, которая спустилась только что вниз.
— Ди, что с Илларией?
— Я не знаю, госпожа. Она отказывается выходить, не открывает дверь. Я должна была сделать ей прическу, помочь одеться, но она кричит, чтобы все уходили.
Да что ж творится?
Подхватив юбки, я кинулась наверх. В пару секунд преодолела длинный коридор и постучала в дверь детской.
— Иллария, это я, госпожа Амалия.
— Уходите! — послышалось сдавленное.
— Ты меня знаешь — я не уйду. Сяду под дверью и буду ждать, когда ты устанешь прятаться в комнате.
Девочка ничего не ответила. Из-за двери слышались рыдания.
— У тебя что-то болит, — спросила я. — Вызвать доктора?
— Нет! Не нужно докторов! И банки не надо!
Не зря ли я их тогда горчичниками и банками пугала? Что-то они слишком хорошо у детей в памяти отложились.
— Тогда что случилось? Чем ты расстроена?
Ответа нет.
— Илли, ты можешь доверять мне. Расскажи, что случилось. Обещаю, я выслушаю тебя и постараюсь помочь.
— Вы не сможете! — всхлипнула она.
— А вдруг?
— Нет! Никто не может мне помочь!
Я вздохнула. Оставить ее выплакаться? Все равно устанет со временем от слез, проголодается и выйдет. Да, рановато у нее подростковый бунт начался.
Но если я уйду, значит ей совсем некому довериться. Не могу я ее оставить.
— Илли, если не хочешь, то не рассказывай мне ничего.
