Автор
Я стою перед невероятно тяжелым выбором, ведь Егор заявляет о своей любви к другой женщине. В ушах звучит хруст позвонков, когда я поворачиваюсь к нему — эмоциональная пропасть словно разделяет нас на двоих. Кровь падает с моего лица в холодный осенний дождь.
А затем я невозмутимо возвращаюсь к кофе. Егор молчит, его зрачки расширяются.
Вот теперь, мой милый, оглянись назад. Или не выходит?
— А неплохой кофе, — делаю очередной глоток. — Надо будет чаевые оставить.
И мои слова летят мимо Егора, который даже не моргает. Только крылья носа вздрагивают при выдохах.
И вступаю я в бой не с Алиной или другими возможными сучками. Это бессмысленно. Я вступаю в бой с самой собой.
Я сама себе враг.
Раньше Егор давил во мне мои комплексы своим напором, прорывался сквозь них, но они никуда не ушли.
И если они раньше принимали облик стыда и смущения, то теперь обратились в нечто иное, ведь мужа и отца своих детей глупо стесняться.
— Инга… — хрипит Егор.
Глава 17. Я разговариваю с женой, козел!
— Инга… — повторяет Егор.
А я делаю вид, что ничего такого не произошло.
Подумаешь, трусы сняла. Каждый день их снимаю под столом.
Конечно, очень хочется засмущаться до кривой улыбки и щек в красных пятнах, но я же зрелая женщина, а зрелые женщины дразнят мужей иначе, чем милые малолетки.
— Надо бы встретиться с Машей, — задумчиво тяну я. — Поговорить с ней. Поддержать.
Да, я беру Егора недоумением.
Я знаю, что у меня не выйдет его соблазнять, как роковой красотке или игривой кокетке. Нет этого во мне. И не было раньше, когда мы встретились.
Поэтому жеманничать, копируя кого-то — глупо, и мне самой потом будет неприятно.
Поэтому трусы я сняла без многообещающих улыбок, подмигиваний и вздохов с охами.
Взяла и сняла. Только аккуратно, без лишней суеты и шума.
И это сработало.
Егор реально подвис.
— С Машей, говорю, встретиться, — подпираю лицо кулаком и всматриваюсь в глаза Егора.
— Да, встреться… — говорит он, а потом наклоняется ко мне. — Вопрос-то у меня обратно встал.
Смотрим друг другу в глаза.
Секс был для нас раньше тайной, напряжением и изучением друг друга. Сейчас вроде изучать нечего, но вот оказалось, что я способна снять трусы в кофейне, а после сидеть пить кофе.
Еще бы неделю назад я возмутилась, а сейчас даже не краснею.
Над дверью звенят колокольчики, и в кофейню входит приземистый широкоплечий мужичок. Злой такой, а за ним блондинка появляется:
— Вот он, — всхлипывает она и указывает, на Егора. — Вот.
— По твою душу пришли, — слегка прищуриваюсь я.
Егор медленно встает, не спуская с меня взгляда:
— И зря пришли.
— Эй, урод! — окликает Егора мужик.
