Автор
Я стою перед невероятно тяжелым выбором, ведь Егор заявляет о своей любви к другой женщине. В ушах звучит хруст позвонков, когда я поворачиваюсь к нему — эмоциональная пропасть словно разделяет нас на двоих. Кровь падает с моего лица в холодный осенний дождь.
— Я, — неторопливо задираю юбку, — побалую себя пальчиками.
— Что?
— Настроение такое, — приваливаюсь к двери спиной. — Лень одолела.
— Инга… — рычит за дверью Егор.
— Тебе же тоже обычно лень, — вздыхаю я и ныряю между ног рукой. — Это все от лени, Егор. Ты ленишься, — закрываю глаза и касаюсь пальцами напряженного клитора. — И вы все ленивые… Вам всем нужны инструкции, — веду пальцами с нажимом по кругу, — все эти вопросы… как тебе нравится, как ты хочешь… — выдыхаю стон под легкую судорогу, — от лени. Женский оргазм… — меня пробивает искрой от копчика до затылка, — это не стол из икеи…
— Инга!
— Мне сегодня нравится одно, завтра другое… — сглатываю.
Через пару секунд меня отпускает. Я тяжело дышу, а за дверью гробовая тишина. Может, ушел. Если ушел, то пусть катится.
Выхватываю из пластиковой коробки на стене салфетку.
— Кто такой, мать твою, Карим? Еще Карим есть какой-то?
Я оправляю юбку, щелкаю защелкой и выхожу к Егору. Сую ему в руки салфетку в теплых влажных пятнах.
— Карим из “Любви на острых камнях”.
Глаза у Егора черные-черные от ярости. Резкий рывок, и я прижата к стене сильными руками:
— Что за название такое тупое? — выдыхает мне в лицо.
— Я сейчас полицию вызову! — раздается тоненький голос Алины.
— Пошла нахуй! — рявкает Егор.
— Я не хочу тебя, — вглядываюсь в глаза Егора, — а почему? Знаешь?
— Инга, ты нарываешься…
Егор сжимает мою шею в пальцах, и глухо рычит.
— Потому что я сама справилась, милый, — недобро щурюсь и сипло продолжаю. — Сама. И неплохо справилась.
— Какая же ты сука…
— А ты кобелина, — шиплю я гадюкой. — Ленивый кобелина, который решил, что я одна виновата в том, что у меня в тумбочке смазка лежит. Надушенный он приходил ко мне в архив. И что ты мне тогда говорил?
Егор поскрипывает зубами.
— Бросай свои пылесборники, никому это старье неважно, — выдыхаю я.
— А что это не так?
— Так, — зло щурюсь я. — Конечно, это так, милый, но это не значит того, что мной и моими интересами можно пренебрегать.
