Автор
Я стою перед невероятно тяжелым выбором, ведь Егор заявляет о своей любви к другой женщине. В ушах звучит хруст позвонков, когда я поворачиваюсь к нему — эмоциональная пропасть словно разделяет нас на двоих. Кровь падает с моего лица в холодный осенний дождь.
— Ну и? — спрашивает Егор.
— Сам попробуй, — протягиваю банановый тюбик.
Он что-то не торопится.
— Что не так?
— Это странно.
— Правда? — улыбаюсь. — Ты, что, в кусты решил спрятаться?
— Я же тоже могу повредничать? — Егор расслабляет галстук. — И да, мне неловко.
— Почему?
— Мы сидим в машине, на парковке и жрем лубриканты?
— Да, — пожимаю плечами. — Или у моего смелого мужа есть границы? Неловко? Мне тоже было неловко. Мне вообще в этот день перманентно неловко.
Егор выхватывает из моих пальцев тюбик и решительно выдавливает в себя внушительную порцию лубриканта.
— Ну, банан, да… — протягивает руку, — давай ванильку, которую так расхвалили.
Меня опять накрывает смехом. Взрослые мужчина и женщина сидят в машине и пробуют смазки. Вот каким еще может быть брак?
— Ну, — Егор смотрит на тюбик “ванильки” и недовольно причмокивает. — Так себе пирожные, — переводит на меня взгляд. — Ты будешь повкуснее.
Глава 27. Бессовестные!
— А если смешать? — спрашиваю я сама себя и выдавливаю на ладонь по каждой смазке.
— Если думать логически, то да, — отвечает Егор и озадаченно чешет затылок. — А ты не отравишься?
— Она же съедобная. В этом и смысл, — Слизываю клубнично-банановую пироженку.
Егор едва заметно кривится, вскинув бровь, и я в следующую секунду поддаюсь к нему, обхватываю удивленное лицо ладонями и целую.
Секундная оторопь, и Егор, шумно выдыхая, отвечает мне жадной взаимностью.
Давно я его так не целовала. Жадно и глубоко. У меня перехватывает дыхание, и я кладу ладонь на его ширинку, под которой прощупывается твердый бугор.
Вязкая сладкая смазка перемешивается со слюной на наших языках и губах.
— Мы опять на парковке, — шепчет Егор, когда я отстраняюсь, облизываю губы и крепче сжимаю его член.
— Да, опять на парковке…
— И на нас опять какая-то бабка пялится, — хрипло отзывается он.
— Чего?
Действительно. На тротуаре в нескольких шагах от нашего парковочного места стоит старушка и в ярости смотрит нас.
Бледная, морщинистая и в цветастой блузке. Опирается на трость.
— Это та же бабка? — спрашивает Егор.
— Нет.
— Да нам сегодня прямо везет на бабулек.
Старушка хмурится еще сильнее, будто сейчас кинется в бой.
— И она не собирается уходить, — зло шепчу я.
Убираю руку с достоинства моего мужа, сердито открываю дверь и выныриваю из салона.
— Это мой муж! — захлопываю дверцу.
