Автор
Я стою перед невероятно тяжелым выбором, ведь Егор заявляет о своей любви к другой женщине. В ушах звучит хруст позвонков, когда я поворачиваюсь к нему — эмоциональная пропасть словно разделяет нас на двоих. Кровь падает с моего лица в холодный осенний дождь.
— Чего уставилась?
— Муж?! — язвительно отвечает она. — Так я тебе, потаскуха такая, и поверила!
— Обалдела?!
— Мужей так не целуют!
— Простите? — охаю я.
— Да ты его борода была готова сожрать вместе с лицом! — кричит на меня. — Жена? Нет! Ты, — поднимает в мою сторону трость, — падшая женщина! Для таких как ты отдельный котел в аду! С такими же блядями! Ты бы еще ему отсосала!
— Да, может, и отсосала бы! Не твое дело!
— Вот поэтому с вами эти кобелины и нюхаются! На все готовы! Любую дырку подставить!
— Да жена я ему!
— Лживая стервь!
— Да пошла ты!
— Палками забить тебя мало! Семью разрушаешь! У него же, наверное, дети!
— Ага, аж двое, — раздается смешливый голос Егора.
Оглядываюсь. Стоит у открытой двери машин, облокотившись о крышу.
— Бессовестный, — старушка плюет себе под ноги, — потом у жене пойдешь, да? — переводит на меня взгляд. — Он же и жену после тебя потащит в кровать. По его роже видно, что ничего святого!
— Кто-то ту свою историю жизни нам рассказал, — хмыкает Егор и прижимает руку к груди, — сочувствую, бабуль.
"— Ты же потом жалеть будешь, а поздно! — старушка машет тростью. — На коленях поползешь за женой, а ты, — опять тычет тростью в мою сторону, — останешься одна! несчастная, одинокая! На чужом счастье своего не построишь.
— Михаловна! — к поборнице нравов спешит вторая бабка в красном берете. — Чо ты тут разоралась?
— Да вот! Погляди на них! Совсем стыд потеряли! Как кролики сношались в машине…
Я смотрю на Егора, который озадаченно чешет бровь:
— Вот оно как… Уже сношались, — смеется, — я как-то пропустил этот момент.
— Так они же поди из этой лавки разврата вышли!
— Надо закрыть ее!
— Так я уже сколько писем написала!
— А вы сами туда заглядывали? — насмешливо спрашивает Егор.
Две пары мутных глаз смотрят на него с дикой ненавистью.
— Зря, — вздыхает Егор. — Там акции, скидки.
— Да что мы там не видели?! — рявкает первая бабка.
— Какая у вас насыщенная жизнь-то была, если вас не удивить, — спокойно говорит Егор, но я вижу, что он едва сдерживается от смеха.
— Ни стыда ни совести! — подытоживает бабулька в красном берете, подхватывает подружку под локоток и ведет прочь. — И не стыдно ведь. Слюнявые стоят. Хоть бы рты вытерли!
Касаюсь кожи вокруг губ. Липкая. И это не слюни. Это наша сладкая смазка. Вместо того, чтобы пристыженно нырять в салон машины и искать салфетки, я перевожу взгляд на Егора и прыскаю от смеха:
— Любовница.
