Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
— Я реально это вижу? Тысяча граммов двадцатичетырехкаратного золота 999-й пробы, длина слитка сто семнадцать, ширина — пятьдесят один и пять, высота — девять миллиметров…
— Ты это на глаз определил? — удивилась я.
— Нет, просто знаю размеры. О, а тут у нас и сертификат качества от аффинажного завода есть, и уникальный серийный номер на слитке и в документе…
— Не будет он уникальным. — Я положила рядом с золотой плиткой Марфинькину серьгу. — Боря, срочно нужно сделать такой же слиток, но не золотой, а только покрытый драгметаллом.
— Смотря с какой целью. — Осторожный парнишка уклонился от прямого ответа.
— С самой благой! — с чувством заверила я его, осознала, что вздернула подбородок, как минуту назад Марфинька, и снизила пафос: — Чтобы всучить похитителям Бегемотика подделку вместо настоящего килограмма золота, затребованного в качестве выкупа.
— Разве в Петербургском зоопарке есть бегемот? То есть был, но украли? — Фаберженок уже деловито вертел в руках слиток, внимательно рассматривая его со всех сторон.
Я поняла, что поставленная задачка ему интересна, и вкрадчиво пообещала:
— Расскажу тебе все, что знаю про петербургских бегемотов, пока будешь работать, договорились?
Между прочим, это действительно интересная и трогательная история. В Ленинградском зоосаде с 1911 года жила бегемотица по имени Красавица. Очень ценный экземпляр — второй по величине бегемот в зоопарках мира. Крупному животному требовалось до сорока килограммов корма в день, и в мирное время с пропитанием всеобщей любимицы не было никаких проблем, но пришла война, Ленинград оказался в блокаде, начался голод.
Пока я рассказывала, Боря работал, так что мы с ним не скучали, а вот наши подруги успели истомиться в ожидании.
— У тебя совесть есть? Мы уже и поели, и попили, и погуляли, и снова сели кофейком наливаться, а тебя все нет! — пожаловалась Ирка, когда я наконец присоединилась к ним в кафе.
— Какая разница, есть ли у меня совесть? У меня есть это! — Я раздвинула круглые подносы с выпечкой и стаканами, освобождая место в центре стола, и торжественно положила туда серый сверток.
Крафтовая бумага не диссонировала со стилизованной под коричневатый пергамент упаковкой круассанов и слоеных пирожков. А вот содержимое выглядело инородным и буквально притягивало глаз.
