Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
— Спроси еще — который, — неприязненно хохотнула вредная бабка.
— Что ты ее спрашиваешь, какой, она ж слепая, — махнул на супругу рукой Леонид Игнатьевич. — Кошелка старая, ей что хахаль, что сантехник, что Дед Мороз — однофигственно. Она ж человека от дерева не отличит! Небось, потому дубы и обнимает. — Он язвительно захихикал и легко увернулся от свистнувшей в воздухе выбивалки.
Судя по тому, что с ударом по деду бабка промахнулась на добрых полметра, он вряд ли преувеличил ее проблемы со зрением.
"— Лица не разглядела, — неохотно призналась Татьяна Викторовна. — А голос приятный, солидный. В летах мужчина, не юнец. Так ведь и ты уже в возрасте, не девочка.
— Может, и не девочка, но до пенсии мне еще далеко! — Ирка наконец обиделась. — Я в собес пойду, когда вас там уже с довольствия снимут!
— Ты на что намекаешь? Мне всего десять лет жить осталось?!
— Мне до пенсии не десять лет, а больше!
— Так, дамы, брейк, разойдитесь! — Я с трудом протолкалась между подругой и бабкой.
Дед, что примечательно, и не подумал попытаться их разнять — сел на лавку и горделиво подкрутил ус. Как будто это из-за него они едва не сошлись в рукопашной!
— Нет, погоди, надо выяснить! — Подруга вывернулась, обошла меня и опять подступила к бабке: — С чего вы взяли, что это был мой хахаль?
— А чей же? — неискренне удивилась Татьяна Викторовна, потаращилась немного на закипающую Ирку старательно округленными глазами, потом выдохнула и смилостивилась: — Ладно, скажу уж.
— Вот прям меня? По имени назвал или по фамилии? — не успокаивалась подруга.
— Татьяна Викторовна, можно вас на минуточку? — Теперь я цапнула за локоть бабку и оттащила в сторонку. — Будьте добры, расскажите толком, кто кого спрашивал?
— А книжку новую подаришь?
Татьяна Васильевна большая любительница детективчиков. Предпочитает Донцову, но и мои произведения почитывает, только покупать не любит.
— Хоть две! — пообещала я.
И тут же вспомнила, как Вася Кружкин с такой же интонацией обещал нашей общей подруге нарисовать хоть два новых портрета.
— Значит, слушай сюда. — Бабка придвинулась ко мне, зашептала заговорщицки: — Вышла я, стало быть, калоши отряхнуть. У меня калоши новые, модные, подошва у них тракторная, по лужам — самое то ходить, но мелкие камешки в ней застревают.
Я покивала: знаю о такой проблеме, сама с ней сталкиваюсь. В Питере парковые дорожки не мостят, засыпают гранитной крошкой.
