Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
Татьяна Викторовна очень похоже передразнила нашу гранд-мадам. Опять же, кому еще незнакомый подозрительный мужчина был бы сразу «мон ами», как не нашей неисправимой кокетке.
— И она сказала ему мой новый адрес? — Подруга грозно нависла над бабкой.
— Почем я знаю? Он к ней во двор вышел, а я калоши вытряхнула и в дом вернулась… Леня, стой! — Бабка оборвала рассказ на полуслове и поспешила прочь от нас, упрекая-причитая: — Старый дурень, куда прешь ковер в одиночку, он же тяжелый, а у тебя грыжа, да постой ты, я помогу!
Она нагнала волокущего ковер супруга у крыльца, и в подъезд они ввалились в гибкой сцепке: дедка — репка — бабка.
"— Что за хахаль? — Проводив взглядом пару пенсионеров, я оглянулась на Ирку.
— Должно быть, тот грузин из ресторана, — вздохнула она.
— Как бы он узнал, что ты квартируешь у тетушки?
— Загадка, — пожала плечами подруга.
В подъезде хлопнула дверь — пенсионеры закрылись в своей квартире.
— Пойдем. — Ирка первой пошла к крыльцу. — Я есть хочу, а на голодный желудок плохо думается.
— Мойте руки и садитесь за стол! Рассольник еще горячий, а жаркое я сейчас подогрею. — Тетя Ида застучала кастрюльными крышками.
На звон литавров сразу прискакал кот, загарцевал под ногами, рискуя лапами и длинным пушистым хвостом.
— Я буду только жаркое, пусть греется, вернусь через минуту! — предупредила я и вознеслась прямиком в светлицу, а через минуту спустилась обратно — сразу на первый этаж.
Постучалась к старикам. Бабка погремела замками, выглянула в просвет двери, приоткрытой на длину цепочки, неласково буркнула:
— Чего тебе?
— Вот, как обещала. — Я протиснула в узкую щель пару книжек, вдогонку послала вопрос: — А в какой день это было? Когда тот хахаль приходил?
— Это было… дай подумать… не вчера… позавчера? А, нет, третьего дня! — Татьяна Викторовна отложила книжки на стоящее в прихожей трюмо.
Нате вам, этот хахаль уже наш!
Бабка потянула дверь на себя, а я ее придержала:
— Точное время не скажете?
— Я кто тебе, советское радио «Маяк»? «Московское время — восемь часов!» — голосом бодрого диктора пробасила Татьяна Викторовна. — Хочешь знать точное время — фифу вашу спроси.
