Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
Для экологии это, наверное, хорошо, для обуви не очень: из фигурных вырезов подошвы мелкие каменные горошины выковыриваются с трудом. А забиваются туда, что интересно, запросто.
— И вот стою я за порогом и слышу: топает кто-то сверху. Да торопливо так, спеша и падая! — Татьяна Викторовна удивленно покрутила головой и выразительным вращением кисти изобразила этот скоростной спуск. Судя по жесту, кто-то катился кубарем. — А шаги тяжелые, явно мужские. Я и подумала: опять наш художник набрался! Хотя он в последнее время вроде не пьет…
Она задумалась, пытаясь понять причину нынешней трезвости Кружкина.
— И кто же это был?
— Так хахаль же, кто еще! У нас тут, кроме художника, мужиков нет…
Громко, с сердитым намеком кашлянул Леонид Игнатьевич.
— Ты не в счет, — отмахнулась от него супруга и снова повернулась ко мне. — Разве что у вашей соседки сын взрослый, но он нашей лестницей не пользуется, через парадную ходит.
— Можно все-таки про хахаля поподробнее? — Я начала терять терпение.
— А что подробнее? Мужик. Взрослый. Скатился с лестницы, бежал прямо в дверь, но увидел, что там я стою, и вроде как оробел.
— Так вы ж с галошей тракторной в руке стояли, — ехидно напомнила незаметно подобравшаяся к нам Ирка. — Я б тоже оробела.
— Вот и робей, — кивнула бабка. — А я его и вправду строго спросила: «Ты кто такой? Чего тут шастаешь?»
— Вот это правильно, — одобрила я. — Нечего тут шастать.
— А то шастают тут всякие, а потом галоши пропадают, — в режиме «реплика в сторону» язвительно нашептала неугомонная Ирка.
Я поспешила заглушить ее вопросом:
— И что он вам ответил?
— Хахаль-то? — Бабка тоже все никак не могла успокоиться. — Да то и ответил: ищу, мол, женщину. Вот такую, такую и такую. — Она руками в воздухе показала Иркины габариты — рост, объем груди и ширину бедер. Напоследок нарисовала нисходящие завитушки от ушей и добавила: — С вот такими рыжими волосами.
— С каштановыми! — заспорила Ирка.
Я бросила на нее укоризненный взор.
— И что вы ответили? — спросила я бабку.
— Да я-то ничего не ответила, а вот ваша фифа радостно ахнула и защебетала: «Мон ами, вам наша Ирочка нужна? Так она сейчас не здесь проживает, вам бы ее в другом месте поискать!»
— Наша фифа — это Марфинька? — легко догадалась Ирка.
