Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
— Как всегда, — не стала скромничать Марфинька, подобрала многослойную юбку, вытянула носочек и, немного побалансировав, аккуратно сошла с порога, переступив небольшую лужицу.
Мою руку, протянутую, чтобы помочь, она проигнорировала.
— Доброе утро, Марфа Ивановна! — с нажимом сказала я в розовую спину.
— А? Кто здесь? — Марфинька оглянулась, мазнула по мне невидящим взглядом и шагнула к подруге. — Идем же. Кстати, куда мы? Ты не сказала.
Я вздохнула:
— Определенно, это не день Бэкхема.
Было ясно, что сегодня коварная деменция Марфиньку победила.
— Возможно, так даже лучше, — рассудила тетушка, но объяснять мне свою логику не стала, отвлеченная подружкой, которая желала общаться, обсуждая погоду, природу и наряды встречных дам.
Мадамы заскользили по отполированным множеством ног гранитным плитам, как два кораблика по морской глади. Я прикинула, как долго мы в таком темпе будем плыть до места назначения, и приуныла: не меньше часа! Как пить дать, опоздаем к сроку, назначенному генеральской вдовой.
Кстати, насчет пить: на полпути мадамы наверняка притомятся и пожелают отдохнуть в тихой гавани какой-нибудь кофейни…
Я мысленно поставила крест на запланированной встрече с Федоскиной, но тут услышала сигнал клаксона и, повернувшись на звук, увидела Борину «Ласточку».
— Жоржик! Дорогой! — как родному, обрадовалась нашему мальчику Марфинька.
— Где? — Боря высунулся в окошко и заозирался.
— Не крутись, как карась на сковородке, сегодня Жоржик — это ты, — объяснила я, первой подойдя к автомобилю.
Благородные мадамы ждали, пока им откроют дверцы.
— Почему я?
— Ну не я же!
— А ты тогда кто?
— А я сегодня никто.
— Хорошо тебе. — Боря выбрался из-за руля и галантно, как самый настоящий Жоржик, усадил мадам в экипаж.
Они поместились сзади, я заняла пассажирское место впереди, и мы поехали к самому маленькому в Питере дому.
По дороге Марфинька настойчиво допытывалась у дорогого Жоржика, как там милая Ляля, записалась ли она к Альфреду Иоганновичу на пергидрольную завивку и купила ли новый примус, а также настаивала, чтобы дорогой Жоржик непременно передал милой Ляле чудесный рецепт похлебки из рубленой репы.
— Запомни: нужно взять четыреста граммов репы, столько же картофеля, по две столовые ложки муки и масла и одну луковицу, — оживленно рассказывала она. — Вычистив репу, изрубить ее мелко, как и луковицу, и поставить вариться в шести бутылках воды.
