Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
Посолив, кипятить час, потом добавить картофель и держать еще три четверти часа. Развести муку в холодной воде, влить в суп, размешать и дать кипеть еще четверть часа… Потом добавить масло… Что я забыла?
— Держать все время под крышкою, приправить пряностями по вкусу, — глядя в окошко, добродушно подсказала тетя Ида.
— Да! Ты запомнил, Жоржик?
Жоржик лживо заверил, что запомнил.
— Тогда вот еще чудесный рецепт супа-пюре из кореньев. — Марфинька снова застрекотала.
Боря со страдальческим видом покосился на меня, я показала ему язык, тетушка хихикнула.
— Мы в гости? — обрадовалась Марфинька и взбила кудри на висках.
Мадамы выпорхнули из машины. Утомленный светской беседой Боря быстро сказал:
— Я тут подожду.
— Только не вздумай бросить нас, — пригрозила я ему. — А то знаю я вас, жоржиков."
"— Елена! — уже взявшись за массивную ручку двери парадной, позвала меня тетушка.
— Будет еще кто-то? — пуще прежнего обрадовалась Марфинька. — Званый завтрак? У Требушинских, да?
Я подошла, помогла тете открыть тяжелую дверь и свободной рукой аккуратно затолкала подружек в парадную.
— Привет Требушинским! — успел не без ехидства сказать нам в спины дорогой Жоржик, оставленный наконец в благословенном одиночестве.
Почему в Петербурге парадные, а не подъезды?
Я думаю так: в слове «подъезд» отчетливо ощущаются нервная спешка и суетливая деловитость.
В парадной дома, где жили Федоскины, было пусто и тихо. Белели на бледно-зеленых стенах гипсовые маски и завитушки лепнины, скучал под окном на межэтажной площадке старомодный велосипед.
Тетушка первой сообразила:
— Почему убрали ковер с парадной лестницы?
— Разве Карл Маркс запрещает держать на лестницах ковры?[2] — подхватила я.
Это наша с тетушкой любимая игра: перебрасываться цитатами из литературной классики.
А Булгаков в «Собачьем сердце» не зря поднимал вопрос отсутствия ковров! Речь-то не о красоте, как я думала раньше, живя не в Питере.
