В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
— Долго еще вы намерены препятствовать строительству моста через Клязьму? Долго еще мы будем ждать, пока вы решите свои мелкие проблемы и уступите наконец этот несчастный клочок земли? Или, может, нам стоит найти другие, более быстрые способы решения этого вопроса без вашего участия?
При последних моих словах он заметно оживился.
— О нет, сударь, о нет. Без моего участия тут ничего не выйдет! Я, господин Тарановский, — он сделал паузу, выпуская кольцо дыма, — являюсь, так сказать, непременным участником всей комбинации.
— И каково же это решение? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
— О, оно предельно просто. — Он улыбнулся своей неприятной, скользкой улыбкой. — Все в этом мире — вопрос денег. И судьба имения Левицких — тоже. Мои условия известны уже всем участникам: и французам, и Мезенцеву. И для вас, сударь, кем бы вы ни были на самом деле, они не изменятся.
— Что за условия?
— О, да сущая безделица, если принять в соображение, сколь многое поставлено на карту! Сто тысяч рублей серебром. Лично мне. И я тут же проиграю это дело в суде либо заключу соглашение с той стороной, которая окажется более щедрой и расторопной.
Услышав это, я не мог удержаться от улыбки: паззл начинал складываться. Но каков этот Селищев! Я ожидал торга, уловок, но такой откровенной, циничной наглости — нет.
— Сто тысяч? Да у вас, сударь, царские замашки!
— Можете думать, что вам заблагорассудится.
— А что же получат наследники, ваши подопечные, чьи интересы вы, как опекун, обязаны защищать? — спросил я, с трудом сдерживая гнев.
— О, разумеется, все будет по закону. — Он снова криво усмехнулся. — По мировому соглашению, которое мы подпишем, им будет выплачена компенсация. Небольшая, разумеется, чтобы не привлекать лишнего внимания. Тысяч пять, может, семь. Этого вполне хватит, чтобы покрыть судебные издержки и долг перед казной. Все будет благородно. А остальное… остальное лично мне. За мои труды и хлопоты.
