В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
— А что касательно площади — так ведь в Сибири размеры иные, то, что вам кажется уездом, там сущая ерунда!
— Увы, сударь, — развел руками чиновник, — такую площадь вам никто не утвердит даже при всем уважении к госпоже Верещагиной! Слишком большая площадь, слишком!
Черт.
— И что же теперь делать? — спросил я.
— Переписать надобно, сударь, — назидательно сказал чиновник. — Поскольку заявку подает частное лицо, следует привести ее в надлежащий вид. Следует по одежке протягивать ножки!
Я забрал бумаги, поблагодарил чиновника и вышел из комитета злой, как черт.
Конечно, чиновник во многом был прав. Да, мы написали очень пространную заявку, и на это были свои причины. Во-первых, я лишь очень приблизительно знал, где там на Бодайбо имеются богатые золотоносные участки. Поэтому пришлось указывать площади поболее, чтобы не промахнуться. Во-вторых, был смысл застолбить за собой как можно большую площадь. Я брел по набережной Невы, не разбирая дороги. Холодный, сырой ветер с Балтики пронизывал до костей. Что делать? Ехать обратно в Сибирь? Сначала — на Бодайбо, проводить геологические изыскания, а потом — в Кяхту за подписью Верещагиной? Это потерять несколько месяцев, а то и год-полтора.
Вечером в гостинице я изложил проблему Изе.
— Вот так, друг мой, — закончил я. — Одна маленькая подпись — и все наши грандиозные планы могут вылететь в трубу.
Изя слушал, поглаживая бородку.
— Ой-вэй, Курила, ты меня удивляешь, — сказал он, когда я закончил.
— Как это «подумаешь»? — не понял я. — Где я ее возьму?
— А зачем ее брать? — Изя хитро подмигнул. — Ее можно… сделать.
Он достал из своего саквояжа небольшой несессер. В нем, в аккуратных отделениях, лежали перья разных калибров, баночки с тушью, какие-то порошки, лупа. Это был набор фальсификатора высочайшего класса.
— Изя! — ахнул я. — Ты сумеешь⁈
— Ша, Курила, не делай шума на всю гостиницу! — прошипел он.
Разумеется, у меня был образец. Заявки за подписью Аглаи Степановны мне вернули, а кроме того, на руках у меня оставалось несколько рекомендательных писем.
