В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
Я шел, не ускоряя и не замедляя шага, слыша, как они следуют за мной, шаги становятся все ближе, все увереннее.
В одном из самых глухих, неосвещенных мест переулка эти двое, ускорив шаг, нагнали меня.
— Эй, барин, а ну стой-ка! — раздался за спиной грубый, пропитой голос.
Я остановился и медленно обернулся. Их было уже трое. Все здоровенные, мордастые хмыри с тяжелыми, бычьими взглядами. «Кто подослал их?» — мелькнула мысль.
Сейчас узнаем!
.
Глава 20
Глава 20
— Куды торопишьси, мил человек? — ухмыльнулся один из них, тот, что был повыше.
— Туда, где вас точно не ждут, — ответил я, смещая вес тела на заднюю ногу. Мозг, опережая сознание, уже делал свою работу: оценивал дистанцию, угрозы, пути отхода.
Трое. Тот, что слева, держит руку за пазухой — скорее всего, нож. Центральный, в фуражке, — главарь, уверен в себе. Третий, самый массивный, заходит сбоку, чтобы лишить меня пространства для маневра. Классическая «коробочка».
Все, что у меня было из оружия, — тяжелая трость из черного дерева с массивным серебряным набалдашником.
— А ты, видать, умный, барин? — осклабился второй, заходя ко мне сбоку. — Умных мы не любим. А вот кошельки их очень даже уважаем! Ну-ка, милой, выворачивай карманы, да поживее!
В его руке тускло блеснуло лезвие ножа. Как я и думал.
— Зря вы это, ребята, — вздохнул я, и в этот самый миг мое тело пришло в движение.
Все произошло быстрее, чем они успели моргнуть. Привычка работать на опережение сработала, как и всегда.
Тот, что с ножом, сделал выпад — неловкий, рассчитанный на испуг.
Я не стал отступать. Вместо этого сделал короткий шаг в сторону и чуть вперед, уходя с линии атаки. Его рука с ножом провалилась в пустоту. Он на долю секунды раскрылся, и я нанес удар.
Трость в моей руке мгновенно превратилась не в дубину, а в рапиру.
Первый готов."
"Массивный, здоровый как бык третий, тут же с ревом бросился на меня, пытаясь сгрести в охапку.
