В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
Я сделал легкий уклон, нырок, пропуская несущуюся на меня тушу мимо, и, выпрямляясь, вложив в удар вес и скорость, опустил серебряный набалдашник трости ему на голову. Раздался глухой, влажный хруст. Громила замер, его рев оборвался. Тяжело выдохнув: «Убил, сука…» — он мешком повалился на булыжники, даже не выставив перед собой рук.
Главарь в фуражке на мгновение застыл, не веря своим глазам. Его команда из трех хищников за три секунды превратилась в двух раненых… и его одного.
Мгновение, и растерянность на его лице сменилась яростью.
Он крутанул кистень, и гирька со свистом разрезала воздух, метя мне в голову. Я сделал обманное движение, показав, что собираюсь блокировать удар. Он купился. Я резко опустил трость вниз и, как багром, подцепил его опорную ногу у самой лодыжки. Одновременно с этим шагнул вперед, сокращая дистанцию и, пока он, теряя равновесие, заваливался назад, врезал ему локтем прямо в переносицу.
Тошнотворный хруст ломаемых хрящей, брызги горячей крови и волна запаха перегара, овчины и чеснока ударили мне в лицо. Главарь с воплем рухнул на спину. Кистень отлетел в сторону. Не давая ему и шанса прийти в себя, я шагнул вперед, наступив сапогом ему на запястье вооруженной руки, заставляя взвыть от боли, и приставил острый конец трости к кадыку.
Тишина в переулке стала оглушительной. Было слышно только хриплое, булькающее дыхание главаря и стоны того, первого, что все еще пытался разогнуться.
— Ну что, умник, — прошипел я, глядя в его полные ужаса и боли глаза. — Еще хочешь поговорить?
Он молча, испуганно замотал головой. Из носа его обильно текла кровь, видимо, заливая горло: он начал булькать и давиться ею. Я ослабил нажим, и тот, повернувшись на бок, хрипя, начал сплевывать на брусчатку смесь крови и слюны.
— Кто послал? — почти ласково спросил я.
— Н-никто… — заикаясь, прохрипел он. — Сами… увидели, что барин богатый…
Что ж, возможно, что он не врет.
— Чтобы я вас больше не видел, — сказал я, убирая трость. — Ни тебя, ни твоих дружков. В следующий раз не бить, а калечить буду. Понял?
Он снова закивал.
