В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
В его тесной, не особо уютной комнате, по крайней мере, было тепло: жарко топилась небольшая чугунная печка, пахло дымком, смолой и крепким турецким табаком.
— Сейчас я чаю нам соображу. Ээй, человеек! — крикнул Скворцов куда-то в лестничный пролет, вниз, и вскоре у нас на столе уже возвышался пузатый, покрытый патиной медный самовар, вкусно пахнущий дымом.
— Ну, рассказывай, как твои дела? — спросил Скворцов, наливая мне в щербатую фаянсовую кружку обжигающе горячий чай. — Ты, кстати, как чай пьешь? По-бурятски али как?
— Давай по-бурятски! — согласился я, уже привыкнув к этому странному напитку с маслом и солью.
И конечно, разговор зашел о главной цели моего приезда в Сретенск и дальнейшего путешествия в Читу — о необходимости оформить понравившуюся мне землю и прикупить оборудование.
— А что именно тебе надобно? — Скворцов задумчиво почесал в затылке. — Без хороших насосов да инструментов трудно в тайге.
— В первую очередь — помпы, Никифор Аристархович, — сказал я. — Мощные, чтобы воду откачивать, особенно зимой.
Капитан хмыкнул.
— Ртуть — это товар дефицитный, да и опасный. Но, думаю, у местных купцов можно будет раздобыть, если хорошо заплатить. А вот с помпами… — он сделал паузу, хитро прищурившись. — С помпами можно порешать. Есть у меня тут одна мыслишка!
Он подошел к окну, посмотрел на свой вмерзший в лед пароход.
— Видишь ли, Курила, на каждом пароходе есть помпы. Воду откачивать из трюма, котлы питать.
— Никифор Аристархович… — усмехнулся я. — Конечно, устроит! О цене договоримся!
— То-то же, — усмехнулся капитан.
— А то! Спасибо вам огромное, Никифор Аристархович! — от всей души поблагодарил я его.
