В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
Инородцы, мещане, крестьяне, даже купцы второй и третьей гильдий такого права не имеют. Могут лишь наниматься в работники.
В кабинете повисла тишина. Я почувствовал себя так, будто меня ударили под дых. Все мои планы, вся моя уверенность рассыпались в прах. Я — никто. Крестьянин Иван, беглый каторжник, а как выяснилось документы на Тарановского могут и не выдержать проверик. Изя — еврей, пусть и крещеный, Левицкий? Дворянин, но осужденный, лишенный всех прав состояния. Нет по документам я дворянин Тарановский, вот только как выяснилось не совсем они подходящие, да и раскусить меня не трудно.
Аглая посмотрела на мое окаменевшее лицо и, кажется, все поняла.
— И нет никаких… обходных путей, Афанасий Петрович? — спросила она тихо.
Стряпчий пожевал губами, задумался, листая свою книжку.
— Прямых — нет. Закон есть закон. Доверенность тут не поможет, ибо доверитель сам должен обладать правом. Но… — он замялся, — есть один путь, хоть и непрямой.
— Говорите, — поторопила его Верещагина.
— Брак, сударыня, — проскрипел стряпчий. — Если господин… заявитель… вступит в законный брак с особой, обладающей нужным статусом — например, дочерью дворянина или почетного гражданина, — то прошение на отвод земли можно будет подать от ее имени.
— Но управлять прииском будет она? — не понял я."
"— Вот тут-то и вся хитрость, — в глазах старика мелькнул лукавый огонек. — По законам Российской Империи, супруг является опекуном своей жены и законным управителем всего ее имения, движимого и недвижимого.
Он закончил и с довольным видом захлопнул свою книжку.
А я сидел, второй раз за сутки пораженный до глубины души. Решение было найдено. Простое, изящное и совершенно невыполнимое.
И в голове моей, против воли, мгновенно всплыл образ девушки с тревогой в глазах, которую я видел во дворе нижегородского острога. Сестры Левицкого. Ольги. Дочери потомственного дворянина…
Как только стряпчий нас покинул, мы погрузились в думы медленно и не спеша обсуждая то, что открыл нам стряпчий, а там и разошлись.
Я вышел из ее особняка в морозную ночь совершенно оглушенный.
