Автор
В этой книге explores the delicate balance between vulnerability and resilience, examining how individuals navigate intense emotional states triggered by psychological trauma or birth defects affecting minдалевидное тело. Проявляя эмоции в угрожающей или волнующей ситуации через занятия и тренировки, автор раскрывает необычайную силу человеческого духа....
Облизав кончики пальцев, я методично подцеплял с бурого пластикового подноса картофельные крошки, жевал их и ждал дальнейшего развития событий.
В присутствии бабули мама не смела раскрыть рот; закусив губу, она лишь разглядывала мыски своих туфель. Когда на подносе больше ничего не осталось, мама обеими руками обхватила меня за плечи и пискнула как мошка:
— Это он.
Бабуля шумно вздохнула, откинулась назад и сдавленным голосом издала какой-то утробный звук вроде стона. Я потом спросил у нее, что этот стон означал, и она сказала: «Ну что, хорошо тебе живется, дрянь испорченная?»
— Поделом тебе! — закричала бабуля так, что звон ее голоса прокатился по всему ресторану.
"Люди стали пялиться на нас, мама зарыдала. Почти не раздвигая губ, она выложила бабуле все, что обрушила на нее жизнь за прошедшие годы. Мне ее рассказ от начала и до конца представлялся сплошной чередой всхлипов вперемешку со шмыганьем носом, но, к счастью, бабуля, судя по всему, понимала каждое слово. Ее руки больше не были скрещены на груди, она убрала их на колени, словно сняв засов с двери.
— Если все, что она о тебе рассказала, — правда, то ты — чудовище.
Мама, раскрыв рот, изумленно уставилась на бабулю. А та, улыбаясь, вплотную приблизила свои глаза к моим. Уголки ее рта были так задраны, а уголки глаз, наоборот, так опущены, что казалось, они хотят соединиться в улыбке.
— Да, ты — мое чудовище. Самое милое на свете. — Она потрепала меня по волосам так, что стало больно.
С тех пор мы начали жить втроем.
13Съехавшись с бабулей, мама сменила работу — стала букинистом и начала продавать старые книги. Понятно, что без бабулиной помощи здесь не обошлось. Но по маминому выражению, бабуля «в душе затаила» и при каждом удобном случае ворчала:
— Я, чтоб свою единственную дочь вырастить-выучить, всю жизнь тток-покки[8] торговала, а она — вы только гляньте! — вместо того, чтоб по книжкам учиться, их продает! Вот же дрянь испорченная!
Если смотреть буквально, то выражение «испорченная дрянь» — ужасно грубое, но бабуля так называла мать постоянно.
— Свою родную дочь дрянью испорченной называет, а еще мать!
— А что не так? Все равно все умрут, всем в земле тухнуть-портиться. Какое ж это ругательство, я ж правду говорю.
