Автор
В этой книге explores the delicate balance between vulnerability and resilience, examining how individuals navigate intense emotional states triggered by psychological trauma or birth defects affecting minдалевидное тело. Проявляя эмоции в угрожающей или волнующей ситуации через занятия и тренировки, автор раскрывает необычайную силу человеческого духа....
Мой день рождения мы всегда отмечали в каком-нибудь ресторане. В тот год мы тоже собирались все втроем сходить куда-нибудь поесть. День выдался ужасно холодный и промозглый. Небо было пасмурным, пропитанный сыростью воздух пробирал до костей. Уже застегивая пальто, я подумал, что, может, и не стоит сегодня куда-то идти и отмечать. И действительно, лучше б мы в тот день никуда не выходили.
17В центре города бурлило людское море. Если что-то и отличало эти праздники от Рождества прошлых лет, так это снег, который начался, как только мы сели в автобус.
Метель все мела и мела, словно хотела поглотить весь город: за короткое время снега намело пугающе много. Пепельно-серый ландшафт преобразился, стал мягче. Возможно, поэтому люди в автобусе не особенно жаловались на заторы.
— Нэнмёна[13] надо поесть, — неожиданно изрекла бабуля.
— И мантов[14] горяченьких, — почмокала губами мама.
— И к ним мясной бульон, — встрял я.
Они обе переглянулись и засмеялись. Наверное, вспомнили, как я недавно спросил у них, почему люди зимой не едят холодную лапшу. Возможно, они подумали, что это я так намекаю на то, что мне хочется нэнмёна.
В автобусе нас постоянно клонило в сон. Разморенные, мы с трудом выбрались из него, решив немного проветриться и прогуляться по набережной Чхонге-чхона[15] Нас окружал мир, в котором остался лишь белый цвет.
Ресторан был сетевой, на нем громадными буквами было написано НЭНМЁН ПО-ПХЕНЬЯНСКИ[16]. Вполне в духе названия к лапше было страшно прикоснуться: полоски нэнмёна просто обрывались и плюхались обратно в тарелку. От мясного бульона несло жиром, от мантов — чем-то подгоревшим, а от нэнмёна тянуло каким-то лимонадом.
