Автор
В этой книге explores the delicate balance between vulnerability and resilience, examining how individuals navigate intense emotional states triggered by psychological trauma or birth defects affecting minдалевидное тело. Проявляя эмоции в угрожающей или волнующей ситуации через занятия и тренировки, автор раскрывает необычайную силу человеческого духа....
Даже тот, кто никогда раньше это блюдо не попробовал, все равно бы догадался, что готовили его абы как и вкуса в нем практически не ощущается. Но мама и бабуля все равно начисто опустошили тарелки. Наверное, иногда не столько вкус еды, сколько общая атмосфера возбуждает аппетит. И в тот день настрой, конечно, задавал снег. У бабули и мамы с лица не сходила улыбка. Я же перекатывал во рту очередной ледяной ком.
— С днем рождения! — сказала бабуля.
— Спасибо, что ты у меня родился! — добавила мама, чуть сжав мне руку.
«С днем рождения», «спасибо, что родился»… Затертые, приевшиеся выражения. Но бывают дни, когда нужно говорить подобные вещи.
Мы поднялись из-за стола, сами не зная, куда направимся дальше. Пока мама и бабуля расплачивались, я рассматривал корзинку со сливовым драже, стоявшую у кассы. Собственно говоря, конфеты были уже все съедены, в корзинке одиноко лежала лишь брошенная кем-то обертка. Я аккуратно потрогал ее, и кассир, улыбнувшись, сказал, что, если я подожду, он принесет еще.
Бабуля и мама уже вышли на улицу. Снег все еще валил не переставая. Отчего-то радостная мама, вытянув руки, вприпрыжку гонялась за снежинками. Наблюдая за этой сценой, бабуля держалась за живот от смеха. Все еще хохоча, она повернулась ко мне, и я мог видеть ее смеющееся лицо через стекло. Тут вернулся кассир с огромным пакетом. Распечатав его, он принялся до краев наполнять небольшую корзиночку бесплатными конфетами для посетителей.
— А столько можно? Сегодня ж канун Рождества… — спросил я, набрав полные пригоршни конфеток.
Кассир немного помялся, но потом улыбнулся и кивнул.
За стеклом по-прежнему радовались мама с бабулей. Перед ними, выстроившись в длинную колонну, по улице с песнями проходил смешанный хор. Все они, и мужчины, и женщины, были одеты в ярко-красные куртки и колпаки, как у Санта-Клауса. Хор распевал христианские гимны:
— Рождество, Рождество, родился Царь Израилев!
Засунув руки в карманы, я направился к дверям, на ходу ощупывая острые края фантиков, в которые были завернуты драже.
И в этот момент одновременно закричали несколько человек. Пение тут же оборвалось, крики несколько раз прервались пронзительными воплями. Колонна хора смешалась, люди в спешке пятились, зажимая руками рот."
"Через стеклянную дверь я увидел, как какой-то мужчина чем-то размахивает в воздухе. Когда мы искали ресторан, заметили, что он рыскал по округе.
