Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
А он, вместо того, чтобы просто её поддержать, вдруг обнял, крепко, как когда-то, и уткнулся носом сначала в плечо Ланы, потом в шею. И жарко задышал.
– Водитель смотрит, – шепнула она ему.
– Чёрт с ним, – отозвался Сизых, правда, отстранился, голову поднял, только за талию её продолжал обнимать. – А когда ты в последний раз была на Волге? Ты так любила теплоходы. Мы часами катались на речном трамвайчике.
– Ты его ненавидел, – засмеялась Лана.
– Зато тебя любил. И ездил на нём почти каждый день.
Как легко они этим вечером говорят о любви, правда, в прошедшем времени. Но всё равно приятно, непонятно почему, но приятно. Любовь, даже такая, позабытая, а душу грела.
– Поехали. – Иван схватил её за руку.
– Куда?
– Кататься на трамвайчике.
– Ваня, скоро полночь! Какой трамвайчик?
– У моего знакомого яхта есть. Поехали.
Наверное, Лана бы отказалась, если бы не его улыбка. Спокойствие, уравновешенность, к которым она так привыкла, буквально срослась с ними, подсказывали, что нужно остановить и себя, и Ваню, отправиться домой и радоваться тому, что они провели этот вечер вместе и смогли поговорить.
Лана понятия не имела, как Иван сумел договориться о том, чтобы зафрахтовать яхту среди ночи, но они на самом деле поднялись на борт.
