Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
– Лана вежливо улыбнулась. – Она следила за всем, даже в последние годы, когда с трудом ходила. Но была в курсе всех мелочей.
– И Сонечки нет.
– Соня в лагере, – хором ответили Лана с Игнатьевым, и переглянулись.
– В языковом, – поторопилась пояснить она. – Это пойдёт ей на пользу.
– Конечно. Она, наверное, так выросла. Мы видели её прошлым летом.
Вот тут Лана улыбнулась вполне искренне.
– Очень выросла.
– Ей нравится в лагере?
Игнатьев откинулся на спинку стула, отпил вина. Лана наблюдала за ним краем глаза, внутренне закипая.
– Я половину детства провёл в лагерях, и даже в интернате учился два года, пока родители жили за границей. И всё замечательно.
– Интернат – это радикально.
– Зато отменное образование. Девочки в Европе получают замечательные знания. И воспитание, манеры. Всё равно, что Институт благородных девиц.
Лана сверлила мужа взглядом.
– Соня и без этого прекрасно воспитана, – проговорила она сдержанно.
– А кто спорит? Мы обсуждаем аспект образования.
– Образование?!
Дождаться момента, когда гости начнут разъезжаться, было очень трудно. Лана внутренне кипела, и тот факт, что у неё было достаточно времени для того, чтобы всё обдумать и взвесить то, что собирается мужу сказать, её не остудил. Последняя машина отъехала от их крыльца, они вместе со Славой вошли в дом, и она тут же набросилась на него с обвинениями, не обращая внимания на наёмный персонал вокруг.
– Ты озаботился образованием Сони?
– Не кричи.
– Ты долго думал?!
– Если хочешь знать, то достаточно. – Игнатьев прошёл мимо неё и стал подниматься по лестнице. Лана смотрела ему вслед, с огромным желанием швырнуть ему вслед какую-нибудь увесистую вазу. Но вместо этого отправилась следом, по пути наградив убийственным взглядом любопытную официантку, убирающую со стола бокалы.
– Ни о каком интернате и речи идти не может, – заявила она мужу со всей горячностью, как только вошла в спальню и захлопнула за собой дверь.
– Не говори такие вещи, Лана. Я забочусь о девочке. Пока ты изводишь себя бездельем.
– Что?!
Игнатьев развёл руками, нахально улыбнулся.
– Что?
– Значит, я бездельница? Ты полдня сидел за накрытым столом, пускал пыль в глаза родне, и считаешь, что всё это появилось из воздуха?
– Дорогая, ты наняла сотню людей для обслуживания.
