Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
Посидела на краю кровати, прислушиваясь. В доме было тихо. Рано даже для Сони, хотя та никогда не просыпалась позже восьми. Лана накинула на себя халат и тихо вышла из спальни, запретив себе оборачиваться на мужчину в её постели.
Ступеньки лестницы под её босыми ногами привычно поскрипывали. Лана спустилась на кухню, поставила чайник на газ. А сама открыла входную дверь и вышла на крыльцо. Пригородная улица встретила её утренней тишиной, солнцем и пением птиц. Вот сейчас, в этот ранний час особенно остро вспоминалось детство, именно детство, когда каждое утро летом казалось праздником.
На кухне засвистел чайник, громко и пронзительно, словно собирался перебудить всех домочадцев. И Лана поспешила вернуться в дом, выключила газ и достала из буфета старую чашку с голубым узором и трещинкой на боку. Чашка старая и от того, так приятно брать её в руки.
А на телефоне сообщение от Славы.
– Спишь?
Игнатьев на том конце провода вздохнул, голос был сонный, муж даже зевнул.
– Сплю, – отозвался он совершенно спокойным голосом. – А ты чего не спишь? – По всей видимости, глянул на часы. И перед внутренним взором Ланы, как наяву, встала их супружеская спальня. Огромная, стильно обставленная, с огромным окном и большой кроватью. И даже электронные часы на тумбочке представила, и как Слава привстал на локте, чтобы на них посмотреть.
"– Не спится, – ответила Лана. Поднесла к губам чашку с горячим чаем и сделала глоток. – Ты мне вчера писал.
– А ты не ответила. Чем занималась?
Лана качнула головой.
– Слава, я не уверена, что ты можешь задавать мне такие вопросы.
– Мы женаты, – ответил он с лёгкой усмешкой.
