Автор
В мокрым утром июня, когда Савва разбухла от дождей река, деревня собралась на берегу в молитве за хлеб. Непокрытые головы, прилипшие волосы и потемневшие платки создают пугающую атмосферу мольбы. Отец Мирочень с тревогой обращается к верующим, вызывая беспокойство в воздухе....
Сызнова я при нем буду!
Катину потянула за руку Сашенька, отвела в сторону, горячо зашептала:
– Выходит, я тогда права была! Это он, Лихов!
– В чем права?
– Он убивал! Его рук дело!
Полина Афанасьевна рассердилась:
– Что ты несешь? Совсем ум растеряла! Кузьма тут еще и не был. Сама ведь слышала.
– Далеко ль отсюда до Звенигорода?
И стала Катина внучку корить: как-де ты можешь говорить такое про Лихова после всего, что было. Вспомни, как он чуть жизнь не положил, взрывая французов, как ему твой Митя салютовал, как ты сама потом мокрого, продрогшего Кузьму обнимала.
Но Александра не устыдилась.
– Все время, пока мельника не было, никого у нас не убивали, а стоило ему вернуться – опять началось. Что вы, бабушка, на это скажете?
– А то и скажу… – Полина Афанасьевна задохнулась от негодования. Очень ее расстроило, что внучка такая бессердечная. – Почем ты знаешь, что не убивали? Мало ли после ухода французов находили по округе покойниц? Каждый божий день! Сколько народу со своих мест поднялось! Кто от разоренных сел в Москву потянулся, кто, наоборот, назад, домой! Ты вспомни, сколько было замерзших, потонувших, ограбленных? Никто не разбирался, не до того было.
На последний довод Александре возразить было нечего. Она со вздохом кивнула, согласилась:
– С той жертвой это да. Я читала, в английском суде слово есть, alibi, по-латыни означает «в ином месте». Когда кого-то подозревают в преступлении, а у него всем очевидное alibi, англичане такого не судят.
– Тут и без англичан ясно, незачем по-латински мудрствовать! – все еще не досердилась Катина. Да вдруг как хлопнет себя по лбу. – Постой-ка… А может, никакое это и не совпадение! Что если оно нарочно подгадано?
– Как это?
– Маниак все это время был где-то близко.
У Саши расширились глаза.
– Но тогда… тогда это совсем близкий кто-то. Кто нас знает.
