Автор
В мокрым утром июня, когда Савва разбухла от дождей река, деревня собралась на берегу в молитве за хлеб. Непокрытые головы, прилипшие волосы и потемневшие платки создают пугающую атмосферу мольбы. Отец Мирочень с тревогой обращается к верующим, вызывая беспокойство в воздухе....
Судьи на месте не оказалось, хоть время было присутственное. Что еще чудней, не видать было и служителей, только стражник у входа. Но он был совсем дурень, как на такой должности и положено. Будучи спрошен, куда все подевались, отвечал: «Так манефес читают». Но какой такой «манефес», объяснить не умел.
– Поехали и мы, куда все, – решила Катина. – Послушаем, что за манифест. Не дай бог государь все ж таки решил освободить крестьян. Ох, тогда начнется…
К чтению они, однако, опоздали. Народ уже тянулся от собора обратно.
Перед храмом, на столбе, где вывешивали указы, белел свежий бумажный лист, около которого скопились то ли такие же опоздавшие, то ли недослышавшие, то ли просто желавшие похвастать грамотностью.
– Расступись-ка, – властно говорила Полина Афанасьевна, стукая людишек по плечам, по затылкам – куда придется.
Расступались. Сашенька протиснулась раньше. Уже стояла, читала.
– Ой! – сказала она, коротко обернувшись. – Бабушка, на нас французы напали!"
"Надев очки, помещица прочла первую строчку: «Из давнего времени примечали мы неприязненные против России поступки французскаго Императора, но всегда кроткими и миролюбивыми способами надеялись отклонить оные…», а потом сразу последнюю: «Воины! Вы защищаете Веру, Отечество, свободу.
Теперь нужно было много о чем подумать, прежде всего хозяйственном.
– Садись, едем домой, – потянула Катина внучку за рукав.
– Как домой?! Бабушка, а Палаша? Нам ведь исправниковы протоколы нужны!
– До протоколов ли теперь?
Саша насупилась.
