Автор
В мокрым утром июня, когда Савва разбухла от дождей река, деревня собралась на берегу в молитве за хлеб. Непокрытые головы, прилипшие волосы и потемневшие платки создают пугающую атмосферу мольбы. Отец Мирочень с тревогой обращается к верующим, вызывая беспокойство в воздухе....
"
"– Я ныне состою при них для всяческих услуг. – И продолжил по-французски, изъясняясь на этом наречии прескверно, хоть и бойко: – Се мадам Катинá, первейшая в уезде производительница овса.
– Жениаль! – улыбнулся Бошан. – Попросите ее заходить, и мы побеседуем. А вы переводите.
Полине Афанасьевне было ни к чему, чтобы на деликатной беседе присутствовал Кляксин, который, выслуживаясь перед французом, еще затеет сбивать цену.
– Мне, мосье, переводить не нужно, – сказала она. – Я ваш язык знаю.
Майор улыбнулся еще шире.
– Жениаль! – повторил он и небрежно махнул Кляксину: – Тогда вы не понадобитесь. Примите у мадам Катинá тальму и ждите за дверью.
Помогая помещице снять накидку, Севастьян Фаддеич шепнул:
– Если осуждаете меня, то зря-с. Верхние люди поменялись, а мы, средние, всегда нужны. Без нас любая власть как без рук-с. Рассчитываю со временем подняться, занять место уездного начальника или как это у них называется – префекта.
– Нимало не осуждаю, всяк устраивается как может, – сказала Полина Афанасьевна.
Кляксин нисколько не обиделся, а воспринял эти слова как совет.
– И то верно, – задумчиво произнес он, после чего несколько расправил плечи. – По достоинству и честь.
Катина про него тут же забыла. Ей предстояла баталия поважней Бородина.
Не тратя времени на пустяки, она сразу изложила суть дела. Есть овес, первейшего сорта (она высыпала на стол из мешочка зёрна). Овса много. А вы держите своих лошадей на сене и тем их портите.
– Жениаль, – повторил Бошан свое любимое слово. – А сколько это в центнерах – 200 тысяч pouds?
Про центнеры помещица не знала и вообще слышала про такую меру впервые, поэтому объяснила самым понятным образом:
– Шестьсот тысяч дневных рационов.
Майор аж вскочил.
– Сколько?! Но этого… этого хватит, чтобы кормить две недели всех лошадей Великой армии!
Малоподвижное лицо его озарилось.
– Да правда ль? Не могу поверить такой удаче! И не поверю, пока не увижу сие богатство собственными глазами! Где оно?
– Мы сразу же туда отправимся, как только условимся о цене.
– Что цена! – вскричал француз. – За такое… за такое… – Он задохнулся. – Если оно правда, вас мне Бог послал!
И еще изрекал всякое восклицательное, трижды поцеловал ручку. Полина Афанасьевна была очень довольна такой галльской восторженностью.
– Я вас не отпущу, – заявил майор.
