Автор
В мокрым утром июня, когда Савва разбухла от дождей река, деревня собралась на берегу в молитве за хлеб. Непокрытые головы, прилипшие волосы и потемневшие платки создают пугающую атмосферу мольбы. Отец Мирочень с тревогой обращается к верующим, вызывая беспокойство в воздухе....
Потом возница еще раз обнял ее, сел, тряхнул вожжами, поехал. Оборачивался, кричал что-то. Она ему вслед махала, что-то показывала руками.
И чудеса на том не окончились. Вместо того чтоб следовать дорогой дальше, до креста и поваленной осины, телега вдруг повернула на проселок, которым тоже можно было попасть к монастырю, только в объезд, крýгом.
Загадки Полине Афанасьевне надоели. Она покинула свой обсервационный пункт и направилась прямо к несостоявшейся Юдифи.
– Что ты натворила? – крикнула еще издали. – Пошто с французом валялась, бесстыжая?
Виринея не поразилась ее появлению, не смутилась.
– Я ради мужа еще не то сделаю.
– Ради мужа?!
У Катиной рот раскрылся, да так и остался."
"– Нет такого, чего я ради моего Мирокля не сделаю, – повторила попадья.
– А почему француз дорогой не поехал?
– Я ему показала руками, что там дерево упавшее.
– Зачем?!
– Чтоб его мужики не порешили.
Тут помещица совсем перестала что-либо понимать.
– Я думала, ты его зарезать хочешь, а ты…
– На что мне его резать? Какая Мироклю от того польза? Нет, пускай телега до караульных доедет.
– Пиво?
Попадья вытерла углом платка губы, брезгливо сплюнула.
– Вот слюняв, собака… Ага, пиво. Я в него порошку насыпала, пока этот меня лапал.
– Какого порошку?
– От которого все они околеют.
– А… а… а зачем… – Катина задохнулась в ошеломлении… – Зачем ты мужиков на засаду подбила? Почему не рассказала, что задумала?
Вдруг попадья придвинулась, посмотрела страшным взглядом.
– Потому что знать о моем грехе никому незачем. И ты, барыня, молчи. Не то…
На что Полина Афанасьевна была непуглива, а содрогнулась.
– Никогда и никому, – пообещала она.
И Кузьме сотоварищи они сказали неправду. Что свернул-де солдат с дороги сам собой, а они, увидя то, его остановили и, пока барыня с ним разводила французские разговоры, Виринея исхитрилась подсыпать в бочонок отраву. Никто не усомнился, да и с чего бы? Мужики обрадовались, что не придется под пулю лезть.
– Да все ль сразу отравятся? А то одного закорчит, другие и пить не станут.
– Станут. Мое зелье себя сразу не выказывает, – уверенно сказала попадья. – Малое время обождем, и можно идти.
Поднимались по холму осторожно, вперебежку от куста к кусту. Но еще издали стало видно, что французы лежат около телеги вповалку. Катина пересчитала: все двенадцать человек, вместе с возчиком. Должно быть, и он пивом угостился.
