В мире-творце, где время и пространство не определяются обычными законами, я становлюсь императором Восточной Римской Империи. Но младшим соправителем Царя я останусь навсегда — мои действия теперь ограничены. Приняв титул Императора, я забываю о своем истинном предназначении, растворяясь в этой уникальной реальности где каждое действие имеет огромное значение....
И прекратил ее. И… совершенно не важно, какие у тебя были планы с помыслами. Потому что ты вновь сделал то, что должен – спас Русь.
– Ты даже не представляешь, что ждет Русь, если я приму твое предложение, – очень холодно и мрачно ответил Андрей. – Я не стану мирится с этой безумной вольницей и залью ее кровью.
– Я это буду только приветствовать, – криво усмехнулся Иоанн. – Поверь – меня самого от нее тошнит. С детства. Ненавижу их. Всех. Да только я сделать ничего не могу. Одного только прижмешь – остальные тут же на дыбы встают.
– Согласен, – кивнул Сигизмунд. – Я и сам многое бы отдал, чтобы посмотреть, как этих чванливых и горделивых магнатов скручивают в бараний рог.
– А уж как народец вздохнет с облегчением после этого ты мне и сам сказывал.
– Добрые вы…
– Справедливые, – оскалился Сигизмунд.
Андрей нервно дернул подбородком и прошелся по палатке. Степень его раздражения зашкаливала. Принимать на себя всю тяжесть правления столь огромными территориями он не хотел решительно.
Болото.
Страшное и ужасное болото.
Раннефеодальные отношения поместного дворянства Московской Руси и Литвы сами по себе были ожившим кошмаром из дурных сказок. Десятки тысяч вооруженных мужчин, имеющие определенные амбиции с гонором, с которыми требовалось что-то делать.
Это все было настолько неоднородно и противоречиво, что голова шла кругом от попытки их как-то увязать воедино. Лоскутное одеяло в чистом виде, мало уступающее по разнородности Священной Римской Империи. Плюс англичане, которые вполне могли принять предложение Андрея.
Получающаяся держава оказывалась огромных размеров и протяженности.
